Результаты исследования

В чем спе­ци­фи­ка тако­го опы­та и его зна­че­ние? Коммуникативная тра­ек­то­рия, сфор­ми­ро­вав­ша­я­ся для сопро­вож­де­ния науч­ной идеи, воз­ник­шей в сере­дине XIX в., име­ет доста­точ­но слож­ную струк­ту­ру, пре­зен­ту­ю­щую толь­ко инсти­ту­ци­о­наль­ные осо­бен­но­сти научно-популярного спо­ра. Установочная часть фор­ми­ро­ва­лась под вли­я­ни­ем осве­до­ми­тель­ной интен­ции, кото­рой руко­вод­ство­вал­ся автор про­ек­та, сосре­до­то­чив­ший­ся на инфор­ми­ро­ва­нии мас­со­вой ауди­то­рии, види­мо, для при­об­ре­те­ния ее в каче­стве глав­но­го еди­но­мыш­лен­ни­ка. Вступившие в пуб­лич­ную поле­ми­ку с авто­ром жур­на­ли­сты дис­кре­ди­ти­ро­ва­ли науч­ную идею, исполь­зуя под­ме­ну поле­ми­ки из-за тези­са поле­ми­кой из-за разъ­яс­не­ния прак­ти­че­ской зна­чи­мо­сти науч­ной идеи. На сле­ду­ю­щем эта­пе велись закры­тые спо­ры вокруг науч­ной идеи, на осно­ве кото­рой мог быть создан пер­спек­тив­ный про­ект. Естественно, куль­ми­на­ци­он­ным актом пре­зен­та­ции идеи ста­ла ста­тья спе­ци­а­ли­ста, инфор­ми­ру­ю­щая о про­ек­те, побуж­да­ю­щая спе­ци­а­ли­стов к уча­стию в нем. Но куль­ми­на­ция не ста­ла триг­ге­ром ново­го эта­па науч­ной поле­ми­ки, так как все спо­ры о про­ек­те обре­ли закры­тый фор­мат. На изме­не­ние фор­ма­та повли­я­ли пуб­лич­ные выступ­ле­ния круп­ных уче­ных, име­ю­щих в научно-популярном медиа­дис­кур­се высо­кий ком­му­ни­ка­тив­ный ста­тус. Далее участ­ни­ки поле­ми­ки рас­ши­ря­ли пред­став­ле­ние об эффек­тив­ных кана­лах рас­про­стра­не­ния науч­но­го зна­ния. В состав кана­лов в кон­це кон­цов вошли общественно-политические изда­ния; пуб­ли­ка­ции, под­го­тов­лен­ные обще­ством «Знание» для лек­то­ров; три­бу­ны обще­ствен­ных меро­при­я­тий раз­но­го типа. На заклю­чи­тель­ном эта­пе ком­му­ни­ка­тив­ную ини­ци­а­ти­ву пере­хва­ти­ли у авто­ри­тет­ных уче­ных писа­те­ли, обще­ствен­ные дея­те­ли, граж­дане с актив­ной жиз­нен­ной пози­ци­ей. Набор мар­ке­ров транс­ли­ру­е­мых ими воз­ра­же­ний про­тив про­ек­та в резуль­та­те это­го «захва­та» ком­му­ни­ка­тив­но­го про­стран­ства — изобразительно-выразительные сред­ства язы­ка, исполь­зу­е­мые для транс­ля­ции и моти­ва­ции нега­тив­ных оце­нок, мар­ки­ру­ю­щие возражение.

Очень ско­ро поле­ми­ка, воз­ник­шая в «срав­ни­тель­но узкой сре­де спе­ци­а­ли­стов и тоже в самом узком кру­гу интел­ли­ген­ции» [Залыгин 1983: 11], с при­вле­че­ни­ем медиа, с обра­ще­ни­ем к мас­со­вой ауди­то­рии пре­вра­ти­лась в сред­ство кор­рек­ти­ров­ки обще­ствен­ной аксио­ло­гии. Участники дис­кус­сии пред­при­ни­ма­ли попыт­ки созда­ния алго­рит­ма деидео­ло­ги­за­ции обще­ствен­но­го созна­ния, напом­нив адре­са­ту о «пря­мом назна­че­нии обще­ства — вос­при­ни­мать жизнь в воз­мож­но широ­ком и все­сто­рон­нем плане» [Залыгин 1983: 24]. Одним из наи­бо­лее оче­вид­ных про­яв­ле­ний деидео­ло­ги­за­ции обще­ствен­но­го созна­ния ста­ло объ­еди­не­ние в кру­гу про­тив­ни­ков про­ек­та кон­сер­ва­то­ров («дере­вен­щи­ков» в первую оче­редь) и писа­те­лей, уче­ных — носи­те­лей либе­раль­но­го миро­воз­зре­ния. Было дока­за­но, что «не груп­по­вое при­стра­стие, а спор, спор с досто­ин­ством и по суще­ству при­бли­жа­ет исти­ну… Но когда эко­но­ми­че­ские зако­ны жиз­ни и бытия нахо­дят­ся в пере­строй­ке на новый режим актив­но­сти, то созна­ние обще­ства в реша­ю­щей сте­пе­ни фор­ми­ру­ет­ся мобиль­ным идео­ло­ги­че­ским воз­дей­стви­ем — через печать, через сло­во преж­де все­го, через кон­крет­ных людей, несу­щих это сло­во» [Горбачев 1988: 29].

Думается, что резуль­та­тив­ность про­ана­ли­зи­ро­ван­ной поле­ми­ки в зна­чи­тель­ной сте­пе­ни была обу­слов­ле­на двух­этап­ной пре­зен­та­ци­ей побуж­де­ния: на пер­вом эта­пе были обо­зна­че­ны аль­тер­на­тив­ные идеи, сти­му­ли­ру­ю­щие науч­ный поиск в опре­де­лен­ной сфе­ре; на вто­ром, когда уже сфор­ми­ро­ва­лась систе­ма контр­ар­гу­мен­тов, появил­ся при­зыв к при­оста­нов­ке вызы­ва­ю­ще­го воз­ра­же­ния проекта.

Специально отме­ча­ем еще один важ­ный момент: обла­да­ю­щие высо­ким воз­дей­ству­ю­щим потен­ци­а­лом мар­ке­ры воз­ра­же­ния созда­ли в пуб­ли­ци­сти­че­ских текстах про­фес­си­о­на­лы речи, вклю­чив­ши­е­ся в поле­ми­ку в резуль­та­те созна­тель­но­го рас­ши­ре­ния ини­ци­а­то­ра­ми ком­му­ни­ка­тив­но­го пространства.

В про­цес­се поле­ми­ки вос­ста­нав­ли­ва­лась наци­о­наль­ная аксио­ло­гия, рас­смат­ри­ва­ю­щая труд на зем­ле не про­сто как сред­ство выжи­ва­ния и мате­ри­аль­но­го бла­го­со­сто­я­ния, а как цен­ность, при­да­ю­щую смысл чело­ве­че­ско­му суще­ство­ва­нию. Были акту­а­ли­зи­ро­ва­ны тра­ди­ци­он­ные ста­тус­ные харак­те­ри­сти­ки поле­ми­стов как ком­пе­тент­ных рито­ров, про­фес­си­о­на­лов речи. Участники поле­ми­ки на заклю­чи­тель­ном эта­пе смог­ли вос­ста­но­вить клас­си­че­ский алго­ритм оцен­ки реаль­но­го поло­же­ния дел, осно­ван­ный на ответ­ствен­но­сти за сло­во, на «остром чув­стве сво­е­го дол­га перед вели­чай­шей и все­объ­ем­лю­щей про­бле­мой совре­мен­но­сти — “быть или не быть?” — во всех ее аспек­тах» [Залыгин 1983: 50]. Важнейшую при­чи­ну такой высо­кой резуль­та­тив­но­сти обще­ствен­ной поле­ми­ки на науч­ную тему назвал С. С. Аверинцев, счи­тав­ший, что толь­ко новое вре­мя застав­ля­ло и дава­ло воз­мож­ность «уточ­нять, дово­дить до воз­мож­ной отчет­ли­во­сти выяс­не­ние сво­ей мыс­ли и ее отно­ше­ние к чужим пози­ци­ям» [Аверинцев 1990: 82].

Выводы

Проанализированные мате­ри­а­лы даю воз­мож­ность гово­рить о том, что поле­ми­ка, спро­во­ци­ро­ван­ная акту­а­ли­за­ци­ей ста­рой науч­ной идеи, раз­ви­ва­лась по тра­ек­то­рии, зави­ся­щей не толь­ко от фак­то­ра адре­са­та, инфор­ма­ци­он­но­го кана­ла, но и от ком­му­ни­ка­тив­ных уста­но­вок ини­ци­а­то­ров, ста­тус­ных харак­те­ри­стик участ­ни­ков, осо­бен­но­стей гло­баль­ной ком­му­ни­ка­тив­ной ситу­а­ции. На раз­ных эта­пах под вли­я­ни­ем пере­чис­лен­ных фак­то­ров менял­ся меха­низм пода­чи науч­но­го мате­ри­а­ла: объ­ем попу­ля­ри­зи­ру­е­мо­го науч­но­го зна­ния, его струк­ту­ра, тех­ни­ки оце­ни­ва­ния, кана­лы пре­зен­та­ции, адре­сат. На уста­но­воч­ном эта­пе были созда­ны усло­вия, при кото­рых в пуб­лич­ную ком­му­ни­ка­цию с успе­хом мог­ли быть вве­де­ны попу­ляр­ные опи­са­ния обсуж­да­е­мых про­ек­тов, моти­ви­ру­ю­щие их резуль­та­ты науч­ных иссле­до­ва­ний, ито­ги рабо­ты спе­ци­а­ли­зи­ро­ван­ных экс­перт­ных комис­сий, исто­ри­че­ские ана­ло­гии, пре­це­дент­ная инфор­ма­ция. Но далее насту­пи­ло вре­мя, когда осве­до­ми­тель­ная интен­ция была свер­ну­та под дав­ле­ни­ем поле­ми­стов, обла­да­ю­щих адми­ни­стра­тив­ны­ми воз­мож­но­стя­ми, исполь­зо­ва­лись непоз­во­ли­тель­ные улов­ки вме­сто вер­ба­ли­зо­ван­ных вари­ан­тов возражения.

На заклю­чи­тель­ном эта­пе поле­ми­ки про­тив­ни­ки про­ек­та мак­си­маль­но рас­ши­ри­ли ком­му­ни­ка­тив­ное про­стран­ство, пред­став­ле­ние о субъ­ек­те ком­му­ни­ка­ции, изме­ни­ли рече­вую фор­му пре­зен­та­ции оце­ноч­ной интен­ции и выиграли.

Советские чита­те­ли полу­чи­ли прин­ци­пи­аль­но важ­ный, «непри­выч­ный» опыт «рас­ши­ре­ния внеш­ней сво­бо­ды», пре­одо­ле­ния, как писал С. Аверинцев, «умствен­но­го имму­но­де­фи­ци­та»: «Почему капи­ту­ли­ро­вал в свое вре­мя Козлевич перед воз­гла­сом Остапа Бендера “Бога нет”? Надо пола­гать, пото­му, что он полу­чил рели­ги­оз­ное вос­пи­та­ние опре­де­лен­но­го типа, состо­яв­шее в ограж­де­нии вос­пи­ту­е­мо­го от воз­мож­но­сти столк­нуть­ся с иной точ­кой зре­ния, инто­на­ция аплом­ба в соеди­не­нии с непри­выч­ны­ми сло­ва­ми вызы­ва­ет шок, заме­ня­ю­щий все аргу­мен­ты» [Аверинцев 1990: 81].

Полученными резуль­та­та­ми зна­чи­тель­ность ото­бран­но­го для ана­ли­за медий­но­го мате­ри­а­ла не исчер­пы­ва­ет­ся. Он откры­ва­ет воз­мож­но­сти иссле­до­ва­ния про­цес­са соци­а­ли­за­ции науч­но­го зна­ния, вари­ан­тов раз­вер­ты­ва­ния обще­ствен­ной поле­ми­ки как сред­ства ней­тра­ли­за­ции анти­на­уч­ных адми­ни­стра­тив­ных реше­ний. Кроме того, исто­ри­че­ский опыт тако­го типа поле­зен для пре­одо­ле­ния сего­дняш­ней ком­му­ни­ка­тив­ной ситу­а­ции, опи­са­ние кото­рой пред­ло­жи­ла А. Латынина, уло­вив­шая момент ее зарож­де­ния: «Нынешний момент наших поле­мик, в кото­рых тор­же­ству­ет нетер­пи­мость, непри­ми­ри­мость, склон­ность вос­при­ни­мать чужое мне­ние не как иное, а как враж­деб­ное, а в любом оппо­нен­те видеть не ина­ко­мыс­ля­ще­го, а вра­га» [Латынина 1988: 139].

¹ Окунев, Д. (2019). Грандиозный про­ект как СССР реки пово­ра­чи­вал. Газета.ru. Электронный ресурс https://​www​.gazeta​.ru/​s​c​i​e​n​c​e​/​2​0​1​9​/​1​0​/​2​2​a​1​2​7​7​1​2​7​2​.​s​h​t​m​l​?​y​s​c​l​i​d​=​l​m​t​9​o​v​3​k​6​5​8​0​9​0​8​411. ↑

² Кудряшов, К. (2021). Поворот рек? Это цве­точ­ки! Почему отка­за­лись от про­ек­та Сибирского моря? Аргументы и фак­ты. Электронный ресурс https://​aif​.ru/​s​o​c​i​e​t​y​/​h​i​s​t​o​r​y​/​p​o​v​o​r​o​t​_​r​e​k​_​e​t​o​_​c​v​e​t​o​c​h​k​i​_​p​o​c​h​e​m​u​_​o​t​k​a​z​a​l​i​s​_​o​t​_​p​r​o​e​k​t​a​_​s​i​b​i​r​s​k​o​g​o​_​m​o​rya. ↑

³ Воробьев, Д. В. (2006). Как госу­дар­ство спо­рит с собой. Неприкосновенный запас, 2 (46). Электронный ресурс https://​magazines​.gorky​.media/​n​z​/​2​0​0​6​/​2​/​k​o​g​d​a​-​g​o​s​u​d​a​r​s​t​v​o​-​s​p​o​r​i​t​-​s​-​s​o​b​o​j​-​d​e​b​a​t​y​-​o​p​r​o​e​k​t​e​-​p​o​v​o​r​o​t​a​-​r​e​k​.​h​tml. ↑

⁴ Материалы XXV съез­да КПСС (1976). М.: Политиздат. С. 47. ↑

⁵ Материалы XXV съез­да КПСС (1976). М.: Политиздат. С. 53. ↑

⁶ Материалы XXV съез­да КПСС (1976). М.: Политиздат. С. 143. ↑

⁷ Маржецкий, С. (2023). Стоит ли воз­вра­щать­ся к про­ек­ту раз­во­ро­та север­ных рек в Среднюю Азию? Репортер. Электронный ресурс https://​topcor​.ru/​3​6​8​5​4​-​s​t​o​i​t​-​l​i​-​v​o​z​v​r​a​s​c​h​a​t​s​j​a​-​k​-​p​r​o​e​k​t​u​r​a​z​v​o​r​o​t​a​-​s​e​v​e​r​n​y​h​-​r​e​k​-​v​-​s​r​e​d​n​j​u​j​u​-​a​z​i​j​u​.​h​tml. ↑

⁸ Поворот рек Сибири. В шаге от апо­ка­лип­си­са (2014). Блог Т. Кочуриной. Электронный ресурс http://​perevalnext​.ru/​p​o​v​o​r​o​t​-​r​e​k​-​s​i​b​i​r​i​-​v​-​s​h​a​g​e​-​o​t​-​a​p​o​k​a​l​i​p​s​isa. ↑

⁹ Цит. по: Рябкина, А. (2016). Как Горбачев спас сибир­ские реки. LiveJournal. Электронный ресурс https://​ed​-glezin​.livejournal​.com/​8​4​0​9​5​0​.​h​tml. ↑

¹⁰ Кудряшов, К. (2021). Поворот рек? Это цве­точ­ки! Почему отка­за­лись от про­ек­та Сибирского моря? Аргументы и фак­ты. Электронный ресурс https://​aif​.ru/​s​o​c​i​e​t​y​/​h​i​s​t​o​r​y​/​p​o​v​o​r​o​t​_​r​e​k​_​e​t​o​_​c​v​e​t​o​c​h​k​i​_​p​o​c​h​e​m​u​_​o​t​k​a​z​a​l​i​s​_​o​t​_​p​r​o​e​k​t​a​_​s​i​b​i​r​s​k​o​g​o​_​m​o​rya. ↑

ЛИТЕРАТУРА

Аверинцев, С. С. (1990). Надежды и тревоги. В Позиция. Литературная полемика (с. 73–84). М.: Советская Россия.

Адамович, А. М. (1991). Мы шестидесятники: Эссе, публицистика. М.: Советский писатель.<

Балли, Ш. (1955). Общая лингвистика и вопросы французского языка. М.: Иностранная литература.

Бердник, Л. Ф. (1983). Вопросительные предложения на газетной полосе. Русская речь, 3, 60–65.

Болдырев, Н. Н., Ефименко, Т. Н. (2022). Вторичная интерпретация научного знания в дискурсе СМИ. Медиалингвистика, 9 (4), 355–368.

Бровченко, М. И. (2017). Поворот сибирских рек и общественная сила, остановившая этот проект (к истории вопроса). Наука без границ, 5 (10).

Горбачев, В. В. (1988). Перестройка и подстройка. Заметки писателя. В Позиция: Опыт критического ежегодника (с. 5–39). М.: Советская Россия.

Гришанина-Мошкина, О. В. (2021). Медиариторика в XXI веке: конструктивность речевого оптимала в дискуссионном процессе. Вестник культуры и искусства, 2 (66), 92–99.

Давыдов, М. (1961). Обь, Енисей, ждем вас на юге! Инженер рисует эскиз новых рек. Техника-молодежи, 4.

Даль, В. И. (1955). Толковый словарь. Т. 1. М.: ГИИНС.

Дускаева, Л. Р. (Ред.) (2018). Предисловие. В Медиалингвистика в терминах и понятиях (с. 8–11). М.: Флинта.

Дускаева, Л. Р. (2023а). Направления популяризации науки в массмедиа. В Медиалингвистика: матлы докл. VII Междунар. конф. Вып. 10. Язык в координатах массмедиа (с. 219–223). СПб.: Медиапапир.

Дускаева, Л. Р. (Ред.) (2023б). Предъявление научного знания в диалоге медиа: контексты, технологии и языковые техники. СПб.: Медиапапир.

Дускаева, Л. Р., Цветова, Н. С. (2020). Критика медиаречи как полидисциплинарное направление медиалингвистики. В Медиалингвистика славянских стран (с. 353–378). М.: Флинта.

Залыгин, С. П. (1983). Поворот. М.: Мысль.

Клушина, Н. И. (2018). Медиастилистика. М.: Флинта.

Кожемякин, Е. А. (2023). «Удобный текст»: аффордансы в современной научной интернет-коммуникации. В Медиалингвистика: мат-лы докл. VII Междунар. конф. Вып. 10. Язык в координатах массмедиа (с. 228–232). СПб.: Медиапапир.

Колоев, А. С. (2012). Популяризация научного скептицизма в российской журналистике. В Журналистика в мире политики. Модель для будущей России. (с. 141–147). СПб.: С.-Петерб. гос. ун-т.

Кремер, И. Ю. (2014). Репрезентанты аргументации в немецком научном тексте. Современная коммуникативистика, 1, 42–46.

Латынина, А. Н. (1988). Колокольный звон — не молитва. Новый мир, >8, 110–145.

Леонтьев, А. А. (2008). Психология общения. М.: Смысл; Академия.

Поварнин, С. И. (1996). О теории и практике спора. СПб.: Лань.

Полонский, А. В. (2023). Made in media: к вопросу о дискурсивных особенностях современного научного медиатекста. В Медиалингвистика: мат-лы докл. VII Междунар. конф. Вып. 10. Язык в координатах массмедиа. (с. 255–260). СПб.: Медиапапир.

Распутин, В. Г. (1994). Время и бремя тревог. В Собрание сочинений в 3-х т. Т. 3: Сибирь, Сибирь… (с. 417–424). М.: Молодая гвардия.

Рысакова, П. И. (2022). Стратегии научной популяризации в цифровой медиасреде. Медиалингвистика, 9 (4), 309–329.

Сарнов, Б. М. (2004). Скуки не было. Первая книга воспоминаний. 1937–1953. М.: Аграф.

Тельнова, И. Н. (2023). Научная коммуникация в современной медиасреде: фактор публичности. Дис. … канд. филол. наук. СПб.

© Санкт-Петербургский госу­дар­ствен­ный уни­вер­си­тет, 2024