Анализ Опасностей и Оценка техногенного Риска

Инструменты Идеологов Перестройки (Часть2- результаты и выводы)

safety — Thu, 09 Jul 2026 08:29:44 GMT

Проект «поворота» сибирских рек: динамика презентации в текстах советских СМИ

Результаты исследования

В чем специфика такого опыта и его значение? Коммуникативная траектория, сформировавшаяся для сопровождения научной идеи, возникшей в середине XIX в., имеет достаточно сложную структуру, презентующую только институциональные особенности научно-популярного спора. Установочная часть формировалась под влиянием осведомительной интенции, которой руководствовался автор проекта, сосредоточившийся на информировании массовой аудитории, видимо, для приобретения ее в качестве главного единомышленника. Вступившие в публичную полемику с автором журналисты дискредитировали научную идею, используя подмену полемики из-за тезиса полемикой из-за разъяснения практической значимости научной идеи. На следующем этапе велись закрытые споры вокруг научной идеи, на основе которой мог быть создан перспективный проект. Естественно, кульминационным актом презентации идеи стала статья специалиста, информирующая о проекте, побуждающая специалистов к участию в нем. Но кульминация не стала триггером нового этапа научной полемики, так как все споры о проекте обрели закрытый формат. На изменение формата повлияли публичные выступления крупных ученых, имеющих в научно-популярном медиадискурсе высокий коммуникативный статус. Далее участники полемики расширяли представление об эффективных каналах распространения научного знания. В состав каналов в конце концов вошли общественно-политические издания; публикации, подготовленные обществом «Знание» для лекторов; трибуны общественных мероприятий разного типа. На заключительном этапе коммуникативную инициативу перехватили у авторитетных ученых писатели, общественные деятели, граждане с активной жизненной позицией. Набор маркеров транслируемых ими возражений против проекта в результате этого «захвата» коммуникативного пространства — изобразительно-выразительные средства языка, используемые для трансляции и мотивации негативных оценок, маркирующие возражение.

Очень скоро полемика, возникшая в «сравнительно узкой среде специалистов и тоже в самом узком кругу интеллигенции» [Залыгин 1983: 11], с привлечением медиа, с обращением к массовой аудитории превратилась в средство корректировки общественной аксиологии. Участники дискуссии предпринимали попытки создания алгоритма деидеологизации общественного сознания, напомнив адресату о «прямом назначении общества — воспринимать жизнь в возможно широком и всестороннем плане» [Залыгин 1983: 24]. Одним из наиболее очевидных проявлений деидеологизации общественного сознания стало объединение в кругу противников проекта консерваторов («деревенщиков» в первую очередь) и писателей, ученых — носителей либерального мировоззрения. Было доказано, что «не групповое пристрастие, а спор, спор с достоинством и по существу приближает истину… Но когда экономические законы жизни и бытия находятся в перестройке на новый режим активности, то сознание общества в решающей степени формируется мобильным идеологическим воздействием — через печать, через слово прежде всего, через конкретных людей, несущих это слово» [Горбачев 1988: 29].

Думается, что результативность проанализированной полемики в значительной степени была обусловлена двухэтапной презентацией побуждения: на первом этапе были обозначены альтернативные идеи, стимулирующие научный поиск в определенной сфере; на втором, когда уже сформировалась система контраргументов, появился призыв к приостановке вызывающего возражения проекта.

Специально отмечаем еще один важный момент: обладающие высоким воздействующим потенциалом маркеры возражения создали в публицистических текстах профессионалы речи, включившиеся в полемику в результате сознательного расширения инициаторами коммуникативного пространства.

В процессе полемики восстанавливалась национальная аксиология, рассматривающая труд на земле не просто как средство выживания и материального благосостояния, а как ценность, придающую смысл человеческому существованию. Были актуализированы традиционные статусные характеристики полемистов как компетентных риторов, профессионалов речи. Участники полемики на заключительном этапе смогли восстановить классический алгоритм оценки реального положения дел, основанный на ответственности за слово, на «остром чувстве своего долга перед величайшей и всеобъемлющей проблемой современности — “быть или не быть?” — во всех ее аспектах» [Залыгин 1983: 50]. Важнейшую причину такой высокой результативности общественной полемики на научную тему назвал С. С. Аверинцев, считавший, что только новое время заставляло и давало возможность «уточнять, доводить до возможной отчетливости выяснение своей мысли и ее отношение к чужим позициям» [Аверинцев 1990: 82].

Выводы

Проанализированные материалы даю возможность говорить о том, что полемика, спровоцированная актуализацией старой научной идеи, развивалась по траектории, зависящей не только от фактора адресата, информационного канала, но и от коммуникативных установок инициаторов, статусных характеристик участников, особенностей глобальной коммуникативной ситуации. На разных этапах под влиянием перечисленных факторов менялся механизм подачи научного материала: объем популяризируемого научного знания, его структура, техники оценивания, каналы презентации, адресат. На установочном этапе были созданы условия, при которых в публичную коммуникацию с успехом могли быть введены популярные описания обсуждаемых проектов, мотивирующие их результаты научных исследований, итоги работы специализированных экспертных комиссий, исторические аналогии, прецедентная информация. Но далее наступило время, когда осведомительная интенция была свернута под давлением полемистов, обладающих административными возможностями, использовались непозволительные уловки вместо вербализованных вариантов возражения.

На заключительном этапе полемики противники проекта максимально расширили коммуникативное пространство, представление о субъекте коммуникации, изменили речевую форму презентации оценочной интенции и выиграли.

Советские читатели получили принципиально важный, «непривычный» опыт «расширения внешней свободы», преодоления, как писал С. Аверинцев, «умственного иммунодефицита»: «Почему капитулировал в свое время Козлевич перед возгласом Остапа Бендера “Бога нет”? Надо полагать, потому, что он получил религиозное воспитание определенного типа, состоявшее в ограждении воспитуемого от возможности столкнуться с иной точкой зрения, интонация апломба в соединении с непривычными словами вызывает шок, заменяющий все аргументы» [Аверинцев 1990: 81].

Полученными результатами значительность отобранного для анализа медийного материала не исчерпывается. Он открывает возможности исследования процесса социализации научного знания, вариантов развертывания общественной полемики как средства нейтрализации антинаучных административных решений. Кроме того, исторический опыт такого типа полезен для преодоления сегодняшней коммуникативной ситуации, описание которой предложила А. Латынина, уловившая момент ее зарождения: «Нынешний момент наших полемик, в которых торжествует нетерпимость, непримиримость, склонность воспринимать чужое мнение не как иное, а как враждебное, а в любом оппоненте видеть не инакомыслящего, а врага» [Латынина 1988: 139].

¹ Окунев, Д. (2019). Грандиозный проект как СССР реки поворачивал. Газета.ru. Электронный ресурс https://www.gazeta.ru/science/2019/10/22a12771272.shtml?ysclid=lmt9ov3k6580908411. ↑

² Кудряшов, К. (2021). Поворот рек? Это цветочки! Почему отказались от проекта Сибирского моря? Аргументы и факты. Электронный ресурс https://aif.ru/society/history/povorot_rek_eto_cvetochki_pochemu_otkazalis_ot_proekta_sibirskogo_morya. ↑

³ Воробьев, Д. В. (2006). Как государство спорит с собой. Неприкосновенный запас, 2 (46). Электронный ресурс https://magazines.gorky.media/nz/2006/2/kogda-gosudarstvo-sporit-s-soboj-debaty-oproekte-povorota-rek.html. ↑

⁴Материалы XXV съезда КПСС (1976). М.: Политиздат. С. 47. ↑

⁵ Материалы XXV съезда КПСС (1976). М.: Политиздат. С. 53. ↑

⁶ Материалы XXV съезда КПСС (1976). М.: Политиздат. С. 143. ↑

⁷ Маржецкий, С. (2023). Стоит ли возвращаться к проекту разворота северных рек в Среднюю Азию? Репортер. Электронный ресурс https://topcor.ru/36854-stoit-li-vozvraschatsja-k-proekturazvorota-severnyh-rek-v-srednjuju-aziju.html. ↑

⁸ Поворот рек Сибири. В шаге от апокалипсиса (2014). Блог Т. Кочуриной. Электронный ресурс http://perevalnext.ru/povorot-rek-sibiri-v-shage-ot-apokalipsisa. ↑

⁹ Цит. по: Рябкина, А. (2016). Как Горбачев спас сибирские реки. LiveJournal. Электронный ресурс https://ed-glezin.livejournal.com/840950.html. ↑

¹⁰ Кудряшов, К. (2021). Поворот рек? Это цветочки! Почему отказались от проекта Сибирского моря? Аргументы и факты. Электронный ресурс https://aif.ru/society/history/povorot_rek_eto_cvetochki_pochemu_otkazalis_ot_proekta_sibirskogo_morya. ↑

ЛИТЕРАТУРА

Аверинцев, С. С. (1990). Надежды и тревоги. В Позиция. Литературная полемика (с. 73–84). М.: Советская Россия.

Адамович, А. М. (1991). Мы шестидесятники: Эссе, публицистика. М.: Советский писатель.<

Балли, Ш. (1955). Общая лингвистика и вопросы французского языка. М.: Иностранная литература.

Бердник, Л. Ф. (1983). Вопросительные предложения на газетной полосе. Русская речь, 3, 60–65.

Болдырев, Н. Н., Ефименко, Т. Н. (2022). Вторичная интерпретация научного знания в дискурсе СМИ. Медиалингвистика, 9 (4), 355–368.

Бровченко, М. И. (2017). Поворот сибирских рек и общественная сила, остановившая этот проект (к истории вопроса). Наука без границ, 5 (10).

Горбачев, В. В. (1988). Перестройка и подстройка. Заметки писателя. В Позиция: Опыт критического ежегодника (с. 5–39). М.: Советская Россия.

Гришанина-Мошкина, О. В. (2021). Медиариторика в XXI веке: конструктивность речевого оптимала в дискуссионном процессе. Вестник культуры и искусства, 2 (66), 92–99.

Давыдов, М. (1961). Обь, Енисей, ждем вас на юге! Инженер рисует эскиз новых рек. Техника-молодежи, 4.

Даль, В. И. (1955). Толковый словарь. Т. 1. М.: ГИИНС.

Дускаева, Л. Р. (Ред.) (2018). Предисловие. В Медиалингвистика в терминах и понятиях (с. 8–11). М.: Флинта.

Дускаева, Л. Р. (2023а). Направления популяризации науки в массмедиа. В Медиалингвистика: матлы докл. VII Междунар. конф. Вып. 10. Язык в координатах массмедиа (с. 219–223). СПб.: Медиапапир.

Дускаева, Л. Р. (Ред.) (2023б). Предъявление научного знания в диалоге медиа: контексты, технологии и языковые техники. СПб.: Медиапапир.

Дускаева, Л. Р., Цветова, Н. С. (2020). Критика медиаречи как полидисциплинарное направление медиалингвистики. В Медиалингвистика славянских стран (с. 353–378). М.: Флинта.

Залыгин, С. П. (1983). Поворот. М.: Мысль.

Клушина, Н. И. (2018). Медиастилистика. М.: Флинта.

Кожемякин, Е. А. (2023). «Удобный текст»: аффордансы в современной научной интернет-коммуникации. В Медиалингвистика: мат-лы докл. VII Междунар. конф. Вып. 10. Язык в координатах массмедиа (с. 228–232). СПб.: Медиапапир.

Колоев, А. С. (2012). Популяризация научного скептицизма в российской журналистике. В Журналистика в мире политики. Модель для будущей России. (с. 141–147). СПб.: С.-Петерб. гос. ун-т.

Кремер, И. Ю. (2014). Репрезентанты аргументации в немецком научном тексте. Современная коммуникативистика, 1, 42–46.

Латынина, А. Н. (1988). Колокольный звон — не молитва. Новый мир, >8, 110–145.

Леонтьев, А. А. (2008). Психология общения. М.: Смысл; Академия.

Поварнин, С. И. (1996). О теории и практике спора. СПб.: Лань.

Полонский, А. В. (2023). Made in media: к вопросу о дискурсивных особенностях современного научного медиатекста. В Медиалингвистика: мат-лы докл. VII Междунар. конф. Вып. 10. Язык в координатах массмедиа. (с. 255–260). СПб.: Медиапапир.

Распутин, В. Г. (1994). Время и бремя тревог. В Собрание сочинений в 3-х т. Т. 3: Сибирь, Сибирь… (с. 417–424). М.: Молодая гвардия.

Рысакова, П. И. (2022). Стратегии научной популяризации в цифровой медиасреде. Медиалингвистика, 9 (4), 309–329.

Сарнов, Б. М. (2004). Скуки не было. Первая книга воспоминаний. 1937–1953. М.: Аграф.

Тельнова, И. Н. (2023). Научная коммуникация в современной медиасреде: фактор публичности. Дис. … канд. филол. наук. СПб.

Инструменты Идеологов Перестройки (Часть1)

safety — Thu, 09 Jul 2026 08:06:35 GMT

Проект «поворота» сибирских рек: динамика презентации в текстах советских СМИ

Постановка проблемы

Актуальность материалов одной из самых известных вследствие остроты, продолжительности, общественной значимости публичных полемик сегодня определяется несколькими обстоятельствами. Во-первых, значительностью исторического опыта научно-популярной журналистики, которая определяется его продолжающимся технологическим влиянием на современный процесс налаживания «плодотворного взаимодействия научного сообщества и СМИ» [Колоев 2012: 146] и не менее очевидной необходимостью восстановления культуры несогласия, без чего немыслимо развитие гражданского общества, формирование критического мышления. Во-вторых, геополитическими, экономическими вызовами, связанными с подготовленным ныне аналогичным по сути российскокитайским проектом и возникшими в начале ХХ в. попытками реанимировать советский сибирско-азиатский вариант (С. Г. Кара-Мурза, Н. А. Лебедева и др.). Важно, что при обсуждении новых планов современных массмедиа в сегодняшних социально-политических условиях происходит расширение проблематики публичных дискуссий. Сегодня «страсти по воде» кипят, так как она является одним из главных стратегических ресурсов, который нуждается в перераспределении и эффективном использовании, при этом происходит обновление и смысловой структуры, и речевой формы соответствующего сегмента научно-популярного дискурса.

Наша цель — выявление факторов, влияющих на специфику презентации научной идеи в СМИ: на механизмы формирования транслируемых смыслов и выбор маркеров возражения.

Эмпирическая база исследования — публикации в СМИ 1950–1980‑х годов, посвященные одному из масштабнейших замыслов поздней советской эпохи — так называемому плану «поворота сибирских рек» в Казахстан и Среднюю Азию, над созданием которого работали в СССР несколько научных институтов. Основной принцип формирования эмпирической базы — принцип репрезентативной выборки.

Теоретико-методологические основания аналитического подхода были разработаны нашими предшественниками при форматировании когнитивного подхода к изучению коммуникативного взаимодействия субъектов речи.

При создании аналитического алгоритма использовались инструменты медиариторики [Гришанина-Мошкина 2021], элементы современных методик стилистического анализа медиатекста, которые были разработаны в рамках критики медиаречи как «полидисциплинарного развития медиалингвистики» [Дускаева, Цветова 2020: 353], «интегративного интенционального метода описания» медиастилистики [Клушина 2018: 2]. Уделялось особое внимание целям и задачам создателей анализируемых медиатекстов; социальному, профессиональному статусу субъектов речи; наконец, специфике использования разных элементов языковой системы [Дускаева 2018: 9]. Локально применялся прием словарной идентификации, но доминировал прием интроспекции, предполагающий использование результатов саморефлексии исследователей как носителей языка по поводу того или иного речевого явления.

История вопроса

Модернизационные процессы в научно-популярном медиадискурсе рассматриваются современными исследователями многосторонне, прежде всего в контексте истории российской научно-популярной журналистики (Е. А. Лазаревич, А. Г. Ваганов, А. И. Акопов, В. А. Рарафонова, Ю. Б. Балашова и др.). Кроме того, дополняются «понятие и функционал научных коммуникаций в современной медиасреде», изучается трансформация инструментов и каналов научных коммуникаций, стратегий продвижения научного контента [Тельнова 23: 6–7]. В этом направлении исследований доминирующим можно считать внимание ученых к «дискурсивным особенностям современных научных медиатекстов» [Полонский 2023], прежде всего к научной интернет-коммуникации [Кожемякин 2023].

Мощный поток научных работ формируется в русле современной медиалингвистики, исследующей весьма значительный спектр научных проблем от выявления «основных направлений популяризации науки в массмедиа» [Дускаева 2023a: 220], постижения специфики современной научной популяризации [Рысакова 2022] до постижения принципов языковой интерпретации научного знания в СМИ [Болдырев, Ефименко 2022], выявления особенностей технологий диалогизации научно-популярной коммуникации (Е. В. Выровцева, А. А. Малышев, Е. А. Щеглова, Л. Ю. Иванова, Е. Ю. Лебединская и др.) [Дускаева 2023б].

Анализ материала

Коммуникативная траектория заинтересовавшего нас спора противников и сторонников мегапроекта ХХ в. представлена несколькими полемическими циклами. Специфика каждого цикла в значительной степени определяется структурой и статусом субъекта коммуникации, его коммуникативными задачами, степенью опоры на научные основания, речевыми техниками возражения.

Инициатором полемики сегодня предлагается считать киевского инженера Якова Демченко, который в 1868 г. подал в Императорское русское географическое общество брошюру «О наводнении Арало-Каспийской низменности для улучшения климата прилежащих стран». В 1871 г. юношеская идея была оформлена в более серьезной работе «О климате России», а затем обсуждалась. Но общественное мнение квалифицировало идею как безумную ¹, т. е. в данном контексте «глупую, шальную, безрассудную» [Даль 1955: 77]. В высшей степени эмоциональная оценка стала маркером огульного отрицания, которое форматировало позицию оппонентов Я. Демченко. Самую известную саркастическую по тональности рецензию опубликовали популярные в XIX в. деловые «Биржевые ведомости». Автор посоветовал молодому ученому вложить свой гонорар в реализацию проекта. Этот совет заменил экономическое обоснование возражения против идеи, о которой несколько десятилетий не вспоминали. Современный журналист Д. Окунев утверждает, что проект Я. Демченко обсуждался в высших эшелонах советской власти только в 1920‑х годах, когда советское государство увлеклось проектами глобального переустройства мира, покорения природы. Основной причиной возвращения к отвергнутой когда-то идее стал общий пафос эпохи. Но далее обсуждений в правительственных кулуарах, которые не были задокументированы, тогда дело не пошло.

Послевоенное возвращение к проекту могло бы состояться в 1948 г. в контексте реализации «Сталинского плана преобразования природы», предполагавшего возвращение к научным идеям, всего несколько десятилетий назад казавшимся фантастическими. Это было время реализации смелых и масштабных замыслов, устремленных в прекрасное будущее. Например, именно в послевоенные десятилетия была принята к воплощению давняя мечта Василия Докучаева о лесополосах (1903), всерьез обсуждался план Митрофана Давыдова о создании Сибирского моря на Иртыше (начало 1950‑х), идея Петра Борисова о сооружении плотины в Беринговом проливе (конец 1950‑х)². Помешало негативное отношение Сталина, по утверждению Б. Сарнова [Сарнов 2004], которое могло быть связано с намерением вождя осушить Каспий для добычи нефти. Доподлинно известно одно: Сталин оставил без внимания даже соответствующее обращение академика В. А. Обручева, знаменитого географа, путешественника, писателя, популяризатора науки, лауреата двух Сталинских премий. Хотя в 1946–1954 гг. большая группа инженеров Гидроэнергопроекта — человек сорок — разработала план орошения Арало-Каспийской впадины водами рек Енисея и Оби на площади в 50 млн га [Давыдов 1961: 20]. Научная идея, которую на этот раз поддержал авторитетный ученый, уже во второй раз не стала объектом открытой научной полемики. Идея была реанимирована и запущена для общественного обсуждения в СМИ в 1959 г. после ХХI съезда КПСС. Первый технико-экономический доклад опубликовала «Экономическая газета» (21 февраля 1961 г.). Один из наиболее известных и успешных проектов по реализации поставленных в докладе научно-технических задач представил в «Технике молодежи» инженер М. М. Давыдов, разработавший собственный проект использования части водостока рек Оби и Енисея в Арало-Каспийской низменности. В научно-популярной презентации проекта было дано его описание «в общих чертах», содержалась информация об основных полемических темах:

вокруг двух вариантов трасс магистральных каналов (Южного и Северного»), плана создания Сибирского моря и канала через Тургайские ворота;
связанных с необходимостью изобретения способов борьбы с высыханием Аральского моря;
о проблеме «делового восприятия» воды, решение которой требовало обновления многих технологических процессов, которые без воды нельзя осуществить.

В полном соответствии с решаемыми автором коммуникативными задачами (информирование и разъяснение) в статье-презентации своего проекта М. М. Давыдов использует статистику; простые схемы, визуализирующие намеченные преобразования, используемые автором статьи как средство «управления вниманием» (Е. А. Кожемякин) адресанта; вопросно-ответные конструкции, открывающие абзацы, представляющие каждый новый элемент смысловой структуры публикации

[Бердник 1983: 61]. Судя по доступной речевой форме, автор статьи пытался привлечь внимание широкой читательской аудитории к проекту, предлагал его экономическое обоснование.

Важно отметить, что автор-инженер обозначает несколько проблемных зон, возникающих при реализации проекта. Эта часть его публикации была адресована профессионалам, провоцировала развитие научно-технической мысли, т. е. побуждала ученых действовать по вполне определенной программе: Нужно искать новые методы охлаждения, используя место воды воздух, вносить изменения в технологические процессы производства, бороться с утечкой в системах водоснабжения и канализации <…> за чистоту воды в речных системах [Давыдов 1961: 21]. Но на этом этапе, как свидетельствует М. И. Бровченко, коммуникативное доминирование демонстрировали представители административно-партийной системы, которые решали судьбу научной идеи, прежде всего на пленумах ЦК КПСС, на всесоюзных совещаниях в Ташкенте, Алма-Ате, Москве, Новосибирске. По сути, в мейнстриме обсуждения оказалась закрытая полемика, инициаторы которой руководствовались административно-политическими интересами. Как утверждает тот же Д. Окунев, «главными толкачами» проекта на этом этапе был Ш. Рашидов, первый секретарь Компартии Узбекистана, отвечающий на важнейшую статью советского экспорта — хлопок. На его стороне, кроме инженеров-гидролов, были физики-атомщики, конкурировавшие с начала холодной войны с американскими строителями Центрально-Аризонского канала, предполагавшие создавать новую водную систему с использованием 250 направленных ядерных взрывов малой мощности. Д. В. Воробьев считает, что защитникам проекта прежде всего мешали межотраслевые конфликты и борьба между центром и регионами ³. В закрытой дискуссии сторонники идеи победили: в середине 1960‑х в развитие формирующейся коммуникативной траектории, продвигающей давно созревавшую в научном дискурсе идею, был сделан следующий шаг: было принято решение разработать план перераспределения стока вод [Бровченко 2017: 104]. Только 24 мая 1968 г. вышло постановление ЦК КПСС и Совмина № 612 «О перспективах развития мелиорации земель, регулирования и перераспределения стока рек в 1971–1988». Как следствие, несколько научных коллективов начали разрабатывать необходимые для реализации поставленных задач проекты, не привлекая к своей работе общественного внимания.

Классифицирующая интерпретация проекта была предложена на XXV съезде КПСС после обозначения приоритетов государственной экономической политики в докладе Генерального секретаря ЦК КПСС Л. И. Брежнева. «Первоочередной задачей остается ускорение научно-технического прогресса»,⁴ — заявил Генсек. Далее прозвучал важный комментарий, который в послесъездовской полемике будет использоваться как оценочный камертон: «Можно и нужно облагораживать природу, помогать природе полнее раскрывать ее жизненные силы»⁵. Здесь же были обозначены ключевые коммуникаторы при обсуждении данной проблематики — академические институты, министерства и ведомства как авторы одного из программных документов — «Комплексной программы научно-технического прогресса и его социально-экономических последствий на 1976–1990 годы». В докладе председателя Совета министров СССР А. Н. Косыгина установка на актуализацию научной идеи была достаточно четко обозначена, дано ее директивное описание: «В десятой пятилетке мы должны будем приступить к проведению научных исследований по такой крупной проблеме, как переброска части стока северных и сибирских рек в бассейн Волги, в Казахстан и Среднюю Азию»⁶. По сути, это описание могло бы стать установочным для будущей полемики, если бы коммуникативной целью ее участников стало достижение объективной оценки идеи. Только с момента публикации материалов съезда полемика выходит за пределы внутрипартийной и аппаратной жизни, так как становится понятно, что съезд официально зафиксировал начало разработки проекта — исследовательский этап. Проблемы, связанные с решением съезда, с этого момента — предмет полемики.

Известный белорусский литератор А. Адамович писал об особенностях организационного этапа: при заинтересованных в проекте ведомствах создаются своеобразные научные «адвокатские конторы», т. е. ангажированные группы ученых и специалистов, главной задачей которых стало доказательство перспективности соответствующего проекта, за которым стояли ведомственные интересы. Как коммуникативный инструмент в полемике с противниками они использовали селективную интерпретацию идеи — развивающую аргументы «за». А. Адамович достаточно точно охарактеризовал создавшуюся коммуникативную ситуацию. Он описал субъект коммуникации, подчеркнул разные коммуникативные роли участников полемики: на так называемую науку «ссылаются те, у кого поверх головы излишек бюджетных денег, непривычно много людей, техники — единственная и одна забота — куда их закопать, миллиарды, чтобы звучали литавры-реляции, сыпались поощрения, сочинялись о «трудовых подвигах» романы-поэмы» [Адамович 1991: 196].

Несмотря на доминирование ученых защитников проекта, ангажированных интересантами из партийно-административного истеблишмента, иную позицию заявил обладавший высоким авторитетом в научных кругах вице-президент АН СССР А. Яншин, известный геолог: «Такой проект нашей стране не нужен. Необоснованность и вредность его по всем параметрам очевидны. Я заявляю это официально, как ученый. Однако мне известно, что стоят за ним большие силы. Но надо любой ценой проект приостановить. Я сделаю все возможное»⁷. Первое, что предпринимает авторитетный теоретик для развертывания полемики, — расширяет круг коммуникантов: настаивает на создании Временной научно-технической экспертной комиссии, которая помогла бы выработать объективное отношение к предмету спора. Основная коммуникативная цель оппонентов проекта — демонстрация научной несостоятельности авторов методик расчета колебаний отметок уровня Каспийского моря и солености Азовского, разработанных Институтом водных проблем, принятых Минводхозом СССР. Единомышленник А. Яншина — известный математик, академик Л. Понтрягин в Математическом институте АН СССР создает семинар, участники которого доказывают ущербность расчетов, принятых для обоснования проекта. А. Л. Яншин расширяет коммуникативное пространство, четко обозначает линию коммуникативного противостояния. Двенадцать ученых подписывают подготовленное им письмо в ЦК партии «О катастрофических последствиях переброски части стока северных рек». Л. Понтрягин пишет личное письмо М. Горбачеву. Эти коммуникативные акты можно рассматривать и как дополнительное расширение представления о субъекте коммуникации, как разрушение уже сформировавшихся к тому времени групп полемистов за счет привлечения на свою сторону партийных аппаратчиков, чиновников.

Следующий коммуникативный шаг сделали оппоненты мятежных академиков. Этот шаг, по классификации известного русского логика, специалиста по логике отношений С. Поварнина (1870–1952), можно атрибутировать как «грубейшую непозволительную», «механическую» уловку, предполагающую намерение субъекта подавить инициативу, стимулирующую развертывание полемики [Поварнин 1996: 73]. По утверждению авторов документального фильма «В шаге от апокалипсиса», пресечение научной полемики в публичном коммуникативном пространстве имело превентивный характер. В фильме приводится цензорский перечень, в который был включен запрет на «любое упоминание в печати о неприятии и аргументах против поворота рек, любое упоминание противников поворота»⁸. Инициатива изменения коммуникативного статуса научной полемики принадлежала С. П. Залыгину, представителю научного сообщества, инженеру-гидрологу, кандидату технических наук, специалисту по проектированию оросительных систем, к тому времени уже имевшему и литературный опыт, и опыт борьбы с энтузиастами затопления Обской низины (1963). С. П. Залыгин переносит полемику ученых, предлагающих информацию, необходимую для формирования объективной оценки проекта, в публичное коммуникативное пространство. Он отмечал, что на начальном этапе дискуссии идеологическая машина успешно работала против оппонентов-ученых, используя давно известные технологические уловки: «Это была мафия, в которой только внешне не доходило до убийства. Они мне много раз в лицо говорили: поздно мы тебя засекли. Нам бы годика на полтора-два до твоих статей, и все было бы нормально»⁹. Коммуникативную инициативу С. П. Залыгина развивают представители нескольких научных отраслей: биологи, математики, гидрографы, почвоведы, экологи. Их коммуникативная установка — предъявление не оппонентам, но массовой аудитории системы возражений в форме контраргументов, демонстрирующих слабые стороны обсуждаемого проекта, провоцирующих его отрицательную оценку:

изъятие из сельскохозяйственного оборота огромных площадей пахотных земель, затопление богатейших лесных угодий и изменение направления уже существующих коммуникаций из-за неизбежного подтопления уже существующих автотрасс;
возможное негативное влияние на Гольфстрим и европейский климат;
заболачивание прилегающих к каналам и водохранилищам территорий;
огромные материальные затраты на реализацию проекта (около 16 млрд долл.);
необходимость масштабного энергетического обеспечения;
риски разрушения экосистемы;
негативный опыт строительства Каракумского канала, которое внесло свою лепту в исчезновение Арала, негативно повлияло на экосистему Средней Азии.

Из приведенного перечня затрагиваемых при создании контраргументов проблем ясно, что оппонентами авторов проекта привлекался значительный объем научных знаний по землепользованию, мелиорации, гидрологии и т. д. в поиске научно-технических ошибок оппонентов и при прогнозировании негативных последствий деятельности по реализации проекта. Коммуникативная цель адресанта — «изменения в смысловом поле адресата» [Леонтьев 2008: 273] — реализовывалась двумя путями:

сообщением новых, дополнительных знаний;
представлением уже известного в новом контексте, в новом свете.

При таком подходе к коммуникации в качестве целесообразной речевой формы используются продуманные формулировки, не допускающие двусмысленности.

Для развития коммуникативной траектории С. П. Залыгин использовал типичный ход публичной научной полемики советского периода — организация «круглого стола» ученых-почвоведов в журнале «Наш современник» (№ 7, 1985). Генеральная интенция «залыгинского» сегмента коммуникативной траектории — формирование отрицательно-оценочных смыслов в общественном мнении.

Необходимость такого хода проясняет популярная тогда «Баллада о свободе» Ф. Искандера: «Грустно. И ни черта не понять, что там мозгует режим. / Северным рекам шеи свернуть или отнять Гольфстрим!» (1990). С. Залыгин вовлекает в научную полемику профессиональных коммуникантов — известных публицистов и литераторов, которые обладали достаточным коммуникативным опытом для того, чтобы повлиять на общественное мнение через трансляцию определенно системы модальностей: от гнева, вызванного категорическим неприятием проекта, до уничтожающей иронии.

Самым мощным инструментом вовлечения становится моделирующая оцениваемую проблему романтическая метафора, широко растиражированная журналистами — поворот сибирских рек, изобретенная не С. Залыгиным, как пишут многие журналисты, а инженером М. М. Давыдовым. К началу широкой дискуссии в публичном коммуникативном пространстве использовались три номинации проекта как маркеры коммуникативной траектории: переброска части стока северных рек (научный дискурс), территориальное перераспределение стока вод (официально-деловая коммуникация), поворот сибирских рек (медиапространство). Третья номинация уводила массовую аудиторию от объективного описания проекта.

В реальности проект предполагал именно переброску и только части речных стоков, не превышающей 6 %, распадался на две части, которые различались по целям.

На первом этапе через каналы и водохранилища части водостока Северной Двины и Печоры должны были перенаправляться в Волгу для наполнения Каспийского моря, уровень которого неуклонно падал в течение десятилетий.

Вторая часть проекта — перенаправление части годового сброса Оби, Иртыша, Тобола, Ишима на обводнение Курганской, Челябинской, Омской областей и на орошение хлопковых полей Узбекистана, Казахстана, Киргизии; создание судоходного канала «Азия» (Карское море — Каспийское море — Персидский залив).

В свое время Ш. Балли писал, что мысль человека определяется логическим восприятием и эмоциями, чаще всего складывается из логической идеи и чувства [Балли 1955]. Метафорическая номинация была обусловлена в первую очередь эмоциональным отношением к проекту, сработала как триггер, запускающий «ценностное ориентирование» [Кремер 2014], как коммуникативный приоритет, достигаемый за счет воздействия на чувства массовой аудитории. Одна из первых коммуникативных реакций на образ-стимул принадлежала В. И. Белову. Известный прозаик-деревенщик опубликовал в европейском эмигрантском журнале «Русская мысль» (июль, 1982) статью, направленную против проекта, в которой вместо рациональных аргументов он использовал эмоциональное сравнение: «Сибирские реки как кровеносные сосуды человека — кровь не может течь вспять». Предложенный известным писателем аргумент был направлен против научной идеи, т. е. возвращал на этап формирования инициативы, подрывал доверие к ней.

Коммуникативный вектор, предложенный С. Залыгиным, В. Беловым, активно развивался в выступлениях участников Съезда советских писателей в 1986 г. Этот съезд позже назовут «съездом мелиораторов». Ключевой модус большинства выступлений — эмоциональная оценка, доминирование которой демонстрировало нарастание «степени эмоциональной разогретости» полемистов (С. Чупринин).

Одно из наиболее значительных съездовских событий — выступление В. Г. Распутина, который обновил, глобализовал сложившуюся в начале полемики систему аргументов, облек их в яркую, ясную, доступную, эстетизированную речевую форму. В. Распутин настаивал: «Сейчас все больше и больше становится понятным, что огромная опасность грозит этой земле — не как духовному понятию, не как сумме патриотических чувств, а как пристанищу народа, на котором он осуществляет свое назначение. Потому что пять миллионов квадратных километров, которые вовлекаются в проектируемый поворот северных и сибирских рек, — это немалая часть России, потому что пятая часть мировых запасов пресной воды, которая дивной красотой плещется в Байкале, — это огромное стратегическое богатство, дороже золота, нефти, дороже чего угодно, поскольку содержит в себе жизнь» [Распутин 1994: 421]. По сути, воздействующий потенциал распутинского выступления был обусловлен совмещением деловой, научной информации и поэтического образа воды.Кульминационным моментом анализируемой полемики стал последний контраргумент деревенщиков, который в последующие десятилетия был мифологизирован и использовался pro et contra их позиции очень широко. Время этого аргумента — время «похорон» «интеллигентски наивных швейцеровских призывов к благоговению перед всем живым» [Распутин 1994: 199]. Документировал аргумент А. Адамович, который в 1985 г. писал: «Помню Распутинские слова в Иркутском университете, где мы выступали несколько лет назад: на вопрос, что будет, если все старания его и его товарищей разобьются о министерские, бюрократические надолбы и реки все-таки повернут, писатель ответил очень тихо, побледнев даже — да, это не были слова на ветер. Смысл их: самосожжение на Красной площади» [Адамович 1991: 175].

Как известно, противники проекта победили ¹⁰. В 1986 г. было принято решение о его приостановке. О причинах такого решения спорят до сих пор. По всей вероятности, причин было несколько. Об экономических мы умолчим, но уроки полемики были весьма значительными. Как написал С. П. Залыгин: «Опыт этой дискуссии обществу еще пригодится» [Залыгин 1983: 10].

⁴Материалы XXV съезда КПСС (1976). М.: Политиздат. С. 47. ↑

⁵ Материалы XXV съезда КПСС (1976). М.: Политиздат. С. 53. ↑

⁶ Материалы XXV съезда КПСС (1976). М.: Политиздат. С. 143. ↑

ЛИТЕРАТУРА

Аверинцев, С. С. (1990). Надежды и тревоги. В Позиция. Литературная полемика (с. 73–84). М.: Советская Россия.

Адамович, А. М. (1991). Мы шестидесятники: Эссе, публицистика. М.: Советский писатель.<

Балли, Ш. (1955). Общая лингвистика и вопросы французского языка. М.: Иностранная литература.

Бердник, Л. Ф. (1983). Вопросительные предложения на газетной полосе. Русская речь, 3, 60–65.

Давыдов, М. (1961). Обь, Енисей, ждем вас на юге! Инженер рисует эскиз новых рек. Техника-молодежи, 4.

Даль, В. И. (1955). Толковый словарь. Т. 1. М.: ГИИНС.

Дускаева, Л. Р. (Ред.) (2018). Предисловие. В Медиалингвистика в терминах и понятиях (с. 8–11). М.: Флинта.

Залыгин, С. П. (1983). Поворот. М.: Мысль.

Клушина, Н. И. (2018). Медиастилистика. М.: Флинта.

Латынина, А. Н. (1988). Колокольный звон — не молитва. Новый мир, >8, 110–145.

Леонтьев, А. А. (2008). Психология общения. М.: Смысл; Академия.

Поварнин, С. И. (1996). О теории и практике спора. СПб.: Лань.

Рысакова, П. И. (2022). Стратегии научной популяризации в цифровой медиасреде. Медиалингвистика, 9 (4), 309–329.

Сарнов, Б. М. (2004). Скуки не было. Первая книга воспоминаний. 1937–1953. М.: Аграф.

ПРОДОЛЖЕНИЕ см ЗДЕСЬ https://riskprom.ru/blog/2026-07-09-894

Кредо реформаторов 2020-х гг в РФ

safety — Thu, 26 Mar 2026 18:11:20 GMT

Кирилл Дмитриев объяснял примерно сотне обступивших его журналистов, что «в России — самые большие ресурсы в мире, запасы нефти и газа, это, безусловно, усиливает наши позиции на мировых рынках, и Россия, безусловно, в конце концов получит много запросов от Европы, от Великобритании и будет принимать решение — давать, не давать… И Европа будет умолять российских энергоносителей!»

источник

https://www.kommersant.ru/doc/8535914?from=top_main_1

Кредо реформаторов 2020-х гг в РФ

safety — Thu, 26 Mar 2026 18:11:06 GMT

источник

https://www.kommersant.ru/doc/8535914?from=top_main_1

Валдай-дарвинист Быстрицкий А.Г.: западная элита - это новая «Красная гвардия»

safety — Wed, 04 Feb 2026 09:16:23 GMT

https://www.kommersant.ru/doc/8397787

Время не ждет

Алла Кораблева

10-15 минут

Исчезновение старого миропорядка приобрело лавинообразный характер. Соответственно, здесь и сейчас — на Земле и в наше время — образуется какой-то, пока неизведанный, новый мир. И если мы хотим как-то повлиять на процесс этого образования, то медлить нельзя. Надо действовать. Иначе, то, что возникнет, может нам совсем не понравиться.

Транзитный период, хотя часто возникает некоторая путаница с его границами, всегда сопровождается известного рода турбулентностью, слабой предсказуемостью событий, беспорядками и потрясениями. Не исключение и нынешний исторический момент. Опыт прежних таких переходов достаточно богат. Так, в Российской революции 1917 года довольно большую роль сыграло то, что индустриализация привела в города, точнее на их окраины, огромное количество людей из деревни. Они, с одной стороны, выпали из традиционной крестьянской культуры, но с другой — никак не могли успеть усвоить городское поведение. Об этом много, кстати, писал Юрий Тынянов.

В результате тогдашнее общество столкнулось со множеством прежде неизвестных конфликтов, а прежние приобрели новые измерения причем мирового масштаба — так, Первая мировая превратилась в социальный, гражданский конфликт, который начисто снес многие государства. Внутри же России появилась, например, Красная гвардия, состоявшая из необычайно пестрой смеси людей. Кстати, спустя много лет подобная этиология наблюдалась, например, у хунвейбинов в Китае во время культурной революции.

Изменения современного нам мира во многом сопоставимы с масштабными переходами в истории человечества.

От сельской к городской цивилизации, например. Или с возникновением индустриальных обществ. Все это меняло мир. Сейчас в 20-е годы XXI века идут фундаментальные изменения. Причина их — новые технологии, прежде всего цифровые, в сфере коммуникаций, биологии, финансов, медицины и многих других. Технологии породили новые типы самоорганизации людей, новые социальные иерархии, столкнули между собой разные типы — по происхождению, по идеологии и культуре, по образованию — элит. Даже войны изменили свой характер.

Процесс, конечно, начался не вчера, а еще лет 50 назад, но в последние 20 лет резко ускорился, COVID только добавил перца. И фактически начался период становления новой системы отношений в мире. И, конечно же, в нем есть и сторонники «прогресса», и «консерваторы», и прочие разной ориентации силы. Похоже, внятной модели будущего ни у кого толком нет. Ясно, что оптимальная стратегия в такой ситуации — осторожность и готовность к кооперации по всем возможным направлениям с целью искать баланс между безопасностью и развитием.

Проблема в том, что такая стратегия требует мужества и хотя бы толику мудрости. Увы, нет уверенности, что все мировые элиты ей обладают.

Проблема в том, что по мере развития элементов новой мировой системы правила прежней стираются, исчезают, тают. Но мы говорим об историческом процессе, не об извержении вулкана. И всю историю делают люди. И только они. И весьма поучительно, кто же оказался во главе отмены прежнего опыта?

Как мы видим — и это не удивительно — главной силой стирания прежнего оказался Запад, то есть прежде всего США и в придачу к ним Западная Европа, или в обратном порядке.

С поразительной прытью они отменяют все, что только возможно. Конечно, и раньше, например, свобода торговли вообще и судоходства в частности периодически подвергалась ревизии. Иногда устраивали морские блокады, например, или вводили торговые ограничения. Но все же, делались попытки как-то это замаскировать под легитимные меры. Мол, международные санкции, какое-то правосудие. Но сейчас решили обойтись без экивоков: попался под руку танкер, который можно выдать за российский, и готово: французский спецназ, покинувший Африку, подражает американскому. А Макрон, как он думает, набирает очки у какого-то количества избирателей, которые почему-то собираются голосовать за него. Что ж, после весьма пренебрежительного отношения президента США к президенту Франции можно утешиться и этим.

Но все же дело не в Макроне и его особенностях, пускай и забавных. А в том, что мир двинулся и страны Запада демонстрируют очень простую вещь: если есть сила и хочется, то можно. И не важно, почему хочется: извлечь выгоду, пофартить общественному мнению в преддверии выборов или вовсе удовлетворить свои нереализованные фантазии. Повторю, неважно, если есть возможность. А с учетом природной агрессивности человека, которая лишь относительно укрощена культурой и воспитанием, складывающаяся ситуация крайне опасна.

«Досуг мне разбирать вины твои, щенок!

Ты виноват уж тем, что хочется мне кушать».

В общем, как писал в той же басне Иван Андреевич Крылов, у сильного всегда бессильный виноват.

В свое время Нобелевский лауреат этолог Конрад Лоренц писал, что главный вопрос не в том, почему люди иногда убивают друг друга, а почему они этого не делают, всякий раз, когда хотят, испытывая злобу или зависть.

Возвращаясь к международной повестке, складывается впечатление, что элиты Запада будто с цепи сорвались. Они, похоже, решили, что можно теперь все. Нарушать когда-то превозносимые принципы свободы торговли? Пожалуйста! Отменить свободу слова, особенно для всех оппонентов и просто несогласных? Конечно! Государственный суверенитет? Да это просто шутка такая для отвлечения внимания простаков. В реальности он есть только у избранных, а кто избранный, решать будет западная элита. Во всяком случае там, где у нее есть хоть какая-то военная сила, более или менее эффективная. Они, если хотите, своего рода новая «Красная гвардия». Старого мира нет, а к новому нет ни привычки, ни желания привыкать.

Конечно, повторю, хищничества и жестокости всегда было в достатке. Совершались, прямо скажем, опасные действия. Например, на Балканах после распада Советского блока, но все же сопровождающие нарративы были другие, истинные мотивы старательно маскировались. Нынче же маски сброшены. И мы видим, как откровенно проявляется то, о чем годами говорили и предупреждали: о проблемах в общем мироустройстве, о его асимметрии, о том, что он — упомянутый мировой порядок — не обеспечивает устойчивого, системного мирового развития, не способен предотвратить риски и опасности, что нужно планомерное его изменение в интересах всего мира, всех стран, включая и пресловутый Запад, и всех тех, а их большинство, кто в этот самый Запад не входит.

В общем нынешний момент оказался необыкновенно серьезен. Произошла прямая манифестация создания нового мирового порядка, и Запад во главе с США срочно приступил к его созданию. Так, как умеет. Но — при всех разногласиях — на свой лад сплоченно.

И неважно, на какой стороне они в революционном изменении мира. В такие моменты все только на своей стороне. Но все же нынешний Запад — далеко не весь мир. Кстати, в 1975 году тогдашние противники — страны Запада и страны социалистического лагеря — нашли разум и мужество и подписали Хельсинкский акт, который на достаточно длительный срок утвердил режим стабильности и сотрудничества, причем не только в Европе. В каком-то смысле основополагающее, конституирующее принципы безопасности и взаимодействия нужно и сейчас. Только масштаб должен быть совсем мировым.

К сожалению, незападные страны не так консолидированы, хотя при этом обладают очень серьезными ресурсами, которых раньше у них не было. Китай, Индия, многие страны Евразии, Африки и Латинской Америки имеют большую силу, как экономическую, так и военную. Вопрос только в том, насколько это — уже упомянутое — мировое большинство в состоянии проводить свою линию и предлагать свою мировую повестку, причем не конфронтационную, в отличие от западной агрессивной, а конструктивно-созидательную.

Конечно, есть БРИКС, ШОС, еще ряд организаций, которые дают определенную надежду хотя бы потому, что предлагают и провозглашают изначально равные, справедливые отношения. Эти организации потому и привлекательны, что открывают новые возможности для стран Глобального Юга, при этом никак не изолируя их от того же Запада. И самим странам Запада, кстати, путь к кооперации с незападными странами не заказан. И, что очень важно, все упомянутые организации придерживаются не конфронтационной, а последовательно позитивной повестки.

И вообще, если хотите, весь мировой запрос, на мой взгляд, сейчас сводится именно к позитивной повестке. Дело в том, что связанность, взаимозависимость современного мира очень сильна и, что немаловажно, продолжает расти.

Прежде всего за счет развития цифровых технологий, которые в совершенно невероятной степени объединили мир, сделали его управляемым и проницаемым. Пресловутый искусственный интеллект превратил в пустяки обработку огромных массивов данных и решение пускай и рутинных, но объемных интеллектуальных задач. Коммуникационно мир как никогда открыт и в силу того беззащитен, поскольку информация циркулирует практически неограниченно, ее, в отличие от танкера, трудно остановить. Так что даже откровенные лжецы и создатели отвратительный фейков практически неуязвимы. И это еще одна проблема современного мира, поскольку роль информации только растет (хотя она всегда значила много), а правил ее обращения практически нет.

В сущности, и агрессивное пренебрежение Запада любыми нормами, и растущая всеобщая неуверенность в том, какие стратегии окажутся в этом веке наиболее разумными, и очевидная хаотизация международной жизни есть следствие одной глобальной проблемы — роста взаимозависимости при недостатке средств регулирования. Просто, повторю, началось обострение. Развитие событий резко ускорилось, и всем надо понимать, что происходит, и решать, что же делать. И как!

Так что мне кажется, что глубоко не случайно, что две валдайские конференции следуют одна за другой. Очередная российско-индийская конференция Валдайского клуба и международного фонда Вивекананды 4 февраля и уже традиционная Ближневосточная конференция, которую Валдайский клуб проводит совместно с Институтом Востоковедения РАН 9–10 февраля. Понятна их цель: систематизировать, понять происходящее, рассмотреть вызовы, предложить разумные стратегии поведения в нынешнее турбулентное время.

Ведь в самом деле ситуация совершенно поразительная. Источник беспокойства, нестабильности в современном мире вовсе не какие-нибудь загадочные дикари или безумные варвары.

Главные проблемы для всех создают западные страны. Они с маниакальным упорством все пытаются навязать свои правила игры, подчеркнуть свое лидерство в современном мире. Ни малейшей угрозы Франции, Британии или Германии от Китая или Индии не исходит. Африканские страны не угрожают США. Все совсем наоборот: западные элиты просто так развязали информационно-манипуляционную войну против всего мира, навязывают свое право господствовать как политически, так идеологически, применяя все возможные, включая насильственные (санкции, например), против тех, у кого иное, отличное от западного мнение.

Куда разумнее было бы открыто и прямо обсудить накопившиеся проблемы. Может быть, сразу все решения не нашлись бы, но честный и прямой разговор был бы уместен.

Но не о Западе речь, интенции его текущего руководства довольно очевидны. Речь о том, чтобы иная, большая часть мира уверенно описала, какие черты мирового устройства кажутся наиболее важными и что нужно сделать, чтобы в обозримом будущем эти черты оказались воплощены в реальность.

Андрей Быстрицкий — председатель Совета Фонда развития и поддержки Международного дискуссионного клуба «Валдай», участник Российско-индийской конференции клуба «Валдай», участник XV Ближневосточной конференции

Цена РФ в 2022: Карта ценностных представлений россиян-2022

safety — Fri, 11 Aug 2023 07:36:02 GMT

В социальной позиции россияне в большинстве хотят быть индивидуалистами и не могут без демократии в социальном устройстве, при этом чувствуют долг перед Родиной.

Подробнее см.: Психосемантическое исследование «Современные ценностные установки и ориентиры жителей регионов России: социокультурный и социополитический выбор» https://new-era.space/center/nir/83/

=====

Скачать http://riskprom.ru/TemaKtlg/RiskSociety/sovremennye_cennostnye_ustanovki_i_orientiry_zhite.pdf

Образ России в представлении молодежи

safety — Fri, 11 Aug 2023 06:56:09 GMT

Образ страны в представлении ее жителей — важнейший символический и культурно-психологический комплекс, формирующий необходимое минимальное смысловое единство социума и поле производства этого смыслового единства. Этот комплекс содержит в себе основные и дополнительные ценности, ценностные и культурно-психологические символы (как манифестируемые, так и скрытые на определенной социально–психологической глубине), предполагаемые направления и сценарии развития, социальные ожидания, интуиции и впечатления. Можно сказать, что через образ страны задаются (вырабатываются) границы и условия смыслового единства социального действия любого общества. В процессе выработки и прояснения образа страны общество отвечает себе на главные социально–исторические «идентификационные» вопросы: «Кто мы такие?» и «Зачем мы?» (варианты вопроса: «В чем наша цель?», «В чем смысл нашего существования?», «Какова наша историческая миссия, задача?»). Без ответа на эти вопросы выработка общественного согласия и единство общественного действия представляются проблематичными. Образ будущей России в сравнении с РФ

Очень наглядно
Молодежь опрашивали
https://new-era.space/center/nir/678/
Похоже будущее РФ - это советский лубок на компьютере, который неминуемо ждет Перестройка.

http://riskprom.ru/TemaKtlg/RiskSociety/2023_obraz_rossii_neh-optimizirovan.pdf

http://dfiles.eu/rmv/7374497310347046

Является ли Россия правопреемником СССР: ликбез

safety — Tue, 20 Jun 2023 07:14:05 GMT

Понятно, что "для массового использования" существует миф о том, что Российская Советская Федеративная Социалистическая Республика (переименованная в 1992 году в Российскую Федерацию" является "единственным правопреемником" СССР, состоявшего из 15 республик, в которых у РСФСР в скором времени не было даже большинства населения, равно как "правопреемником" Российской Империи, Киевской Руси и прочих государственно-правовых образований, существовавших на этой территории. Иногда даже появляются мнения к правопреемству с Золотой Ордой, но это уже к психиатрам, как я считаю. А вот с СССР разберёмся поподробнее.

Правопреемством в юридической науке называют переход прав и обязанностей от одного лица (субъекта права) к другому. Правопреемство может возникать в силу закона, договора или иных юридических оснований.

Практика в отношении правопреемства государств является крайне противоречивой и разнообразной. Основополагающими международно-правовыми документами в отношении правопреемства можно обозначить Венскую конвенцию о правопреемстве государств в отношении договоров от 23 августа 1978 года и Венскую конвенцию о правопреемстве государств в отношении государственной собственности, государственных архивов и государственных долгов от 8 апреля 1983 года. Оба этих документа в отношении России в силу не вступили, но на них ссылаются как Европейский суд по правам человека, так и иные межгосударственные органы, в том числе органы СНГ при разделе СССР между союзными республиками.

Конвенции определяют четыре вида государств применительно к рассматриваемым правоотношениям: "государство-предшественник", "государство-преемник", "новое независимое государство" и "третье государство", более подробно можно уточнить в их текстах.

Одним из основных вопросов, для которых используются эти понятия, являются вопросы преемственности территории, гражданства, внешнеэкономических связей. По вопросам гражданства при разделении государств есть целый ряд международных актов - Резолюция N 55/153 Генеральной Ассамблеи ООН "Гражданство физических лиц в связи с правопреемством государств", Конвенция Совета Европы о недопущении безгражданства в связи с правопреемством государств (CETS N 200), и т.д.

Теперь обратимся к Советскому Союзу. Первичным документом о разделе Союза ССР являются, на самом деле, не Беловежские соглашения, подписанные 8 декабря 1991 года, а подписанный четырьмя днями ранее в Москве между СССР и 8 бывшими союзными республиками Договор о правопреемстве в отношении внешнего государственного долга и активов Союза ССР. В соответствии с указанным договором СССР был указан как "государство-предшественник", а все 15 бывших союзных республик - как государства-преемники, а также разделены долги и имущество СССР в определённых процентах.

В дополнение к вышеуказанному Договору 13 марта 1992 года было подписано Соглашение о дополнениях к Договору о правопреемстве в отношении внешнего государственного долга и активов Союза ССР, в соответствии с которым был создан Межгосударственный совет по наблюдению за обслуживанием долга и использованием активов Союза ССР во главе с Россией и Украиной, уполномоченным банком был назначен Внешэкономбанк.

20 марта 1992 года в Киеве было принято Решение Совета глав государств СНГ
"О правопреемстве в отношении Договоров, государственной собственности, архивов, долгов и активов бывшего СССР", в котором государства-участники СНГ были названы в качестве правопреемников прав и обязательств бывшего Союза ССР. В его развитие 6 июля 1992 года было подписано Соглашение о распределении всей собственности бывшего Союза ССР за рубежом с определёнными процентами долгов и актовов всех союзных республик, кроме Грузии и Прибалтики, а также, по мере развития двухсторонних связей России и других бывших республик СССР, двухсторонние соглашения между ними о реализации схемы "долги в обмен на имущество".

Также есть можнество других соглашений в рамках СНГ - от раздела инвентарного парка вагонов до морских судов. государственных архивов, культурных ценностей и активов Госбанка СССР. При этом в некоторых из них участвовали даже государства Прибалтики, ведь имущество при "разводе" делить как-то надо, Россия и Украина делили друг с другом Черноморский флот ещё несколько лет после раздела СССР, а всё это время на боевых кораблях поднимали флаги СССР и играл гимн давно уже не существующего государства.

Но это про экономику. С политикой всё несколько проще и сложнее одновременно. Нотой Министерства иностранных дел России от 13 января 1992 г. N 11/Угп были уведомлены иностранные государства о том, что Российская Федерация является "государством-продолжателем Союза ССР" в отношении международных договоров СССР. Понятно, что в одностороннем порядке такие дела не делаются, но в течение последующих нескольких лет такая формулировка прослеживалась в целом ряде двусторонних договоров России с государствами, не входившими с состав СССР, особенно при ревизии международных договоров. При этом интересна формулировка в двустороннем договоре между Россией и Словакией об инвентаризации нормативно-правовой базы и действии двусторонних договоров от 31 октября 1995 году, где Россия названа "государством-продолжателем" СССР, а Словакия - "одним из Правопреемников Чешской и Словацкой Федеративной Республики". Государством-продолжателем СССР Россия, в частности, названа в двусторонних договорах с Францией, Венгрией, Японией, ФРГ, Италией и многими другими государствами. То есть, говоря внешнеполитически, "Россия - это и есть СССР".

Фактически, внешне так оно и было: послы СССР в иностранных государствах стали послами России (другие республики в посольства не пустили), все советские конвенции и международные договоры продолжили действовать для России, фактически даже бывших советских граждан за рубежом СССР паспортизировали паспортами Российской Федерации (что привело к последующему выборочному пересмотру решений, так как законом России о гражданстве это предусмотрено не было). Представитель СССР при ООН с 1990 года Юлий Воронцов с 24 декабря 1991 года "явочным порядком" стал представителем России и пробыл на своём посту до 1994 года (операция "по смене таблички", как он потом скажет в одном из интервью). Вместе с тем, даже "смене таблички" предшествовало принятие Решения Совета глав государств СНГ от 21.12.1991 о членстве государств Содружества в ООН и других международных организациях, в соответствии с которым Государства Содружества "поддерживают Россию в том, чтобы она продолжила членство СССР в ООН, включая постоянное членство в Совете Безопасности, и других международных организациях", а "Республика Беларусь, РСФСР, Украина окажут другим государствам Содружества поддержку в решении вопросов их полноправного членства в ООН и других международных организациях."

Это, кстати, резко отличается от преемства дипломатических представительств Российской Империи и РСФСР: молодой советской республике пришлось назначать новых послов, а за старые здания посольств ещё долго бороться. При этом Украина и Беларусь вполне себе продолжили занимать представительства УССР и БССР при ООН, так же точно "поменяв таблички" на кабинетах и столах заседаний.

При этом термин "государство-продолжатель" явно не означает полной ответственности по долгам и обязательствам предшествующего государства (Постановление ЕСПЧ от 08.07.2004
"Дело "Илашку и другие (Ilascu and others) против Молдавии и Российской Федерации"), в каждом конкретном случае его надо рассматривать отдельно.

Что можно сказать по итогам:

- Является ли Россия государством-правопреемником СССР? Несомненно, равно как и Украина, Беларусь или Туркменистан, как бы они сейчас от этого ни открещивались: СССР является государством-предшественником в отношении всех республик, на которые он распался.

- Является ли государство-продолжатель "правопреемником № 1"? Не является: России пришлось индивидуально с остальными правопреемниками решать вопросы правопреемства по долгам и имуществу бывшего СССР.

- Должна ли Россия продолжать политику СССР на международной арене и во внутренних отношениях? Нет, потому что Россия - это самостоятельное независимое государство, действующее на основании Конституции, Декларации о государственном суверенитете и преследующее иные цели, чем СССР.

- Была ли возможность у России стать правопреемником не СССР, а Российской Империи или Золотой Орды? Конечно нет, ведь каждое правопреемство уникально и идёт по отношению к предшественнику, а не к древним государствам. Нельзя при универсальном правопреемстве взять "наследство" прадеда, не приняв при этом наследства отца.

- Что с того, что прошёл этот спор? А ничего, прошло уже почти 30 лет, в международном праве давно уже всё устаканилось, это просто ликбез такой был.

========

АВТОР Елаев Алексей Александрович

Старший преподаватель ГОУ ВПО "Российская академия народного хозяйства и государственной службы при Президенте РФ", г. Калининград

Источник https://zakon.ru/blog/2020/2/17/yavlyaetsya_li_rossiya_pravopreemnikom_sssr_likbez

Государство и революция. Ненасильственный характер “бархатных революций”

safety — Wed, 20 Jul 2022 08:13:04 GMT

Основной формой организации жизни больших сообществ людей является государство. Лишь оно позволяет обеспечить существование и развитие целых народов в течение времени, во много раз превышающего срок человеческой жизни. Задача государства – сохранение страны и народа.
Первая задача государства – защита народа и его территории от тех опасностей, от которых люди не могут защититься самостоятельно или мелкими группами. Это защита и от внешнего врага, и от межгруппового насилия в социальных, межнациональных и религиозных конфликтах, от преступников, от стихийных бедствий и эпидемий. Без своего государства и правительства народ беззащитен.
Для выполнения функций обеспечения безопасности государство организует целый ряд служб, в том числе «силовые структуры». Защита от внешнего врага осуществляется армиями, защита от преступного насилия и принуждение к выполнению законов – правоохранительными органами. Без легитимного государственного насилия не может существовать никакая страна и никакой народ. Утрата, даже в небольшой степени, монополии государства на легитимное насилие является первым признаком краха государственности. Даже до совершения актов такого насилия (например, казней по приговору «народного» суда типа «суда Линча») само возникновение незаконных вооруженных и даже невооруженных, но организованных по военному типу, формирований есть признак развала или криминализации государства.
Понятно, что силовые структуры выполняют свою задачу лишь в том случае, если они независимы от всех сил, создающих угрозу государству и народу – иностранных государств, преступных сообществ, террористов или радикальных политических борцов против государства. Армия и полиция, попадающие под теневой контроль этих сил (неважно, по каким причинам – из-за коррупции, страха или из идейных соображений), сами становятся одним из главных источников опасности для государства.
Общество и государство – сложные системы, в них всегда возникают, развиваются противоречия. Обострение этих противоречий порождает конфликты, которые разрешаются, смягчаются («замораживаются») или подавляются. Часто они выходят из-под контроля и приводят к насилию против тех или иных групп общества и государства. Это – политическое насилие, один из важнейших предметов изучения в общественных науках и в опытной практике и государства, и общества. Так, историки создали обширную литературу о крестьянских восстаниях во многих странах, включая Россию. В европейских государствах в течение двух с половиной тысячелетий в среднем на четыре мирных года приходился один год беспорядков с применением насилия. Современные общества чаще генерируют насилие: начиная с 1945 г. попытки свержения правительств с применением насилия организовывались чаще, чем национальные выборы [16 Т.Р. Гарр. Почему люди бунтуют.].
Основные типы политического насилия – беспорядки, заговоры, внутренние войны. Границы между этими категориями размыты, процессы динамичны. Беспорядки – относительно спонтанное насилие с некоторым участием населения. Заговор – высокоорганизованное насилие с малым участием населения. Внутренняя война – высокоорганизованное насилие с широкомасштабным участием населения. Все эти типы политического насилия могут стать прелюдией революции и в любом случае угрожают власти, т.к. разрушают образ монополии силы, которая является важным атрибутом государства, и нарушают нормальное течение политических процессов.
Самые многочисленные акты насилия начинаются с демонстраций и митингов, перерастающих в беспорядки, которые начинают группы радикальной молодежи. Сдвиг к открытому конфликту – процесс нелинейный, и лишь по достижении порога начинается цепная реакция насилия. Этот порог может быть отодвинут разными средствами. Самое конструктивное средство – расширение институциональной поддержки власти в обществе. Чрезвычайное и срочное средство – усиление коерсивного (подавляющего) контроля над группами риска. Но часто избыток коерсивного контроля увеличивает интенсивность беспорядков и даже способствует их превращению в бунты и революционные движения.
Интенсивность государственного насилия, вопреки стереотипному мнению, мало зависит от типа политического режима. В своем обзоре Т. Гарр указывает: «Некоторые демократии бывают крайне репрессив¬ными в отношении меньшинств, в то время как некоторые автократи¬ческие лидеры выполняют долгосрочные программы социального ре¬формирования, так что “демократия” — это не единственный фактор… Все лидеры в каких бы то ни было политиче¬ских системах обладают сильным инстинктом выживания, и, если их безопасность и безопасность их народа подвергается серьезной и повторяющейся угрозе, они прибегнут практически к любым средствам, чтобы нанести поражение тем, кто бросает такой вызов» [16].
Государство и все общественные силы исходят из более или менее устойчивых представлений о грозящих им опасностях и угрозах. В момент единения власти и общества эти представления в главном совпадают, в условиях раскола общества и разброда во власти эти «карты опасностей» сильно различаются. В состоянии Смуты в умах царит хаос – государство и общество становятся беззащитными, т.к. перестают видеть реальные угрозы и не могут соединиться для их отражения.
Для темы данной книги непосредственно важны те опасности для государства, которые возникают в ходе подготовки революции. Это, прежде всего, опасность не только свержения власти, а и глубокого изменения типа государственности. Как правило, в стабильном государстве смена и первых лиц, и властной команды происходит регулярно в соответствии с принятыми правовыми процедурами. При наличии противоречий в самой правящей верхушке возникают нештатные кадровые перестановки, но они практически не затрагивают системы жизнеустройства.
Другое дело, когда правителей заменяют, чтобы изменить направление деятельности власти, поставить перед ней принципиально новые цели. Это вызывает сопротивление влиятельных общественных сил. Даже если верховный правитель и сам был бы рад удалиться от власти, уступив место более подходящему «менеджеру», ему этого не позволяет его окружение. В этих случаях приходится устраивать перевороты. Хорошо, если «бархатные», без большого насилия. Это уменьшает риск вовлечь в конфликт часть народных масс. Типичным примером такой смены властной бригады была замена Горбачева на Ельцина в 1991 г.
Под знаменем «Больше социализма! Больше социальной справедливости!» нельзя было проводить обвальную приватизацию. Поэтому была выполнена программа «свержения» команды Горбачева. Перестройка 1985-1991 гг. была почти «бархатной» революцией, но «революцией сверху», и это очень редкий случай. Нежелательные «бархатные» революции происходят или в тех странах, государственная власть которых не обладает достаточным суверенитетом (например, страна является участницей военного блока), или власть и правящая элита не могут понять и справиться с новыми, необычными политическими технологиями. Этими технологиями диссидентов обеспечивают зарубежные покровители.
Первая принципиальное нововведение «бархатных» революций – их ненасильственный характер или, по меньшей мере, создание полной иллюзии безопасного ненасильственного развития событий. Он нейтрализует главную силу, которую государство готовит для отражения революции – его силовые структуры.
Конечно, все революции и вообще все попытки борьбы с властью, в том числе в их насильственной фазе, всегда содержали и «бархатную» составляющую, использовали методы ненасильственного давления на власть. Популярное руководство Шарпа по проведению «бархатных» революций гласит: «Случаи ненасильственного сопротивления известны еще примерно с 494 г д.н.э., когда плебеи лишили своей поддержки своих римских хозяев-патрициев. Ненасильственная борьба применялась в различные эпохи народами не только Европы, но и Азии, Африки, обеих Америк, Австралазии и островов Тихого океана» [15]. Во Франции знаменитый поход женщин на Версаль, возглавленный проституткой Теруань де Мерикур, привел к фактическому падению французской монархии за три года до ее юридического упразднения. Этот опыт изучался, и арсенал методов постоянно расширялся.
Дж. Шарп пишет: «Подобно вооруженным силам, политическое неповиновение может быть использовано в различных целях, от оказания влияния на противников с целью вызвать определенные действия или создания условий для мирного разрешения конфликта до разрушения ненавистного режима… Ненасильственная борьба намного более сложное и разнообразное средство борьбы, чем насилие. Вместо насилия, борьба ведется психологическим, социальным, экономическим и политическим оружием, применяемым населением и общественными институтами… Любое правительство может править постольку, поскольку оно способно пополнять необходимые источники силы путем сотрудничества, подчинения и послушания со стороны населения и общественных институтов. В отличие от насилия, политическое неповиновение обладает уникальной способностью перекрывать такие источники власти» [15].
Ненасильственный характер действий со стороны оппозиции (особенно если их совершает «приличная» публика, как на банкетах либеральной профессуры) притупляет саму способность власти видеть угрозы, служит как «обезболивание» государства на первом этапе революций и мятежей. Государство перестаёт реагировать на сигналы, которые в нормальной ситуации повлекли бы самые решительные действия. Например, если оппозиция получает финансирование от иностранных государств для подготовки свержения существующей власти, то в случае привычных «силовых» действий оппозиции (вроде устройства баррикад) еще можно было бы ожидать активных действий по пресечению этих финансовых потоков. А при всех «бархатных» революциях финансирование оппозиции из-за рубежа ведется совершенно открыто, и власть стесняется этому воспрепятствовать.
В 2004 г. власть почувствовала себя в ловушке, а в этих условиях принятие любого решения сопряжено с большой неопределенностью – трудно оценить последствия. В таком состоянии нередко предпринимаются действия, которые и современникам, и будущим историкам кажутся необъяснимыми, неадекватными или даже абсурдными. Обычно в массовом сознании возникает даже идея, что эти действия являются результатом заговора каких-то дьявольски хитрых теневых сил.
Пожалуй, самое крупное применение методов неповиновения в ХХ веке – успешная стратегия партии Индийский национальный конгресс по ненасильственному освобождению Индии от колониальной зависимости. Множеством «малых дел и слов» партия завоевала прочную культурную гегемонию в массе населения. Колониальная администрация и проанглийская элита были бессильны что-либо противопоставить – они утратили необходимый минимум согласия масс на поддержание прежнего порядка.
Технология «бархатных» революций использует слабость устройства большинства современных государств, исповедующих уважение свободы слова и собраний. В этих государствах в массы и особенно в умы работников правоохранительных органов внедрена идея о недопустимости насилия по отношению к тем, кто не совершает насильственной агрессии – даже если формально допускает «мягкие» правонарушения. Эта неполноценность государственности была заложена, как программа-вирус, в механизм власти всех стран переходного типа, в которых правящий слой отказался от продолжения большого проекта, альтернативного «либерально-демократическому проекту Запада», впав в соблазн быть принятым в глобальную элиту «мирового сообщества».
Во всех таких странах была проведена перестройка – отказ от греха «тоталитаризма» в политической сфере и отказ от греха «огосударствления» в сфере экономики. В этот период производятся революции из серии «бархатных». На втором витке этого перехода производится, там где надо, замена «посттолитарной» власти (например, постсоветской) на властную команду из уже специально выращенного элитарного круга – как это произошло при смене Шеварднадзе на Саакашвили или Кучмы на Ющенко. Этот второй круг замены власти организован по схеме «оранжевых» революций. В них и активизируется та программа-вирус, которая была заложена на первом круге.
Политолог и депутат Госдумы Р. Шайхутдинов писал об «оранжевой» революции в Киеве (2005): «Украинская ситуация показывает, что фактически навязанный Западом Украине (и России) в начале 1990-х гг. правовой механизм легитимизации власти, закреплённый в конституции, само правовое государство, оказались ловушкой. Стратегию Запада можно представить как двухходовку. Первый ход: дать власти в руки новую, модную, “демократическую” игрушку — выборы, научить с нею обращаться, вырастить слой политтехнологов и политконсультантов, сделать её привычным инструментом (вместе с вытекающими из культурных и менталитетных особенностей народа характерными нарушениями) смены или продолжения власти. Второй ход: проанализировать использование этого инструмента и создать противодействующий сценарий, основанный на работе поверх выборного демократического механизма — на использовании современных властных инстанций: “биовласти” и “власти интерпретаций”» [12 Шайхутдинов Р. Демократия в условиях «спецоперации»: как убить государство // Со-общение, 2005, № 1.].
Как говорилось выше, типичная государственная власть современного типа до сих пор мыслит революцию в категориях марксизма (даже если кадры этой власти о Марксе не слышали). Это внедрено в сознание системой образования, которое построено на постулатах и логических нормах Просвещения. «Бархатные» революции не могут быть описаны и поняты в понятиях теорий революции Маркса и Ленина. Даже Грамши задал лишь методологическую канву для их понимания. В социокультурном плане это революции постмодерна, генетически связанные с революцией 1968 г. во Франции. Главное заключается не в каких-то отдельных аспектах этого явления, а в том, что оно представляет собой совершенно новую, незнакомую власти систему.
30-е годы ХХ века, после изучения опыта всех великих революций прошлого, а также русской революции и национал-социалистической революции в Германии, родилась принципиально новая теория, согласно которой первым объектом революционного разрушения становилась надстройка общества, причем ее наиболее «мягкая» и податливая часть – идеология и установки общественного сознания. Разработка ее связана с именем Антонио Грамши, основателя и теоретика Итальянской компартии.
Грамши создал новую теорию государства и революции - для городского общества. Ключевой раздел труда Грамши - учение о культурной гегемонии. Это - часть общей теории революции как слома государства. Изложение ее содержится в «Тюремных тетрадях», которые Грамши написал в тюрьме. Труд опубликован впервые в Италии в 1948-1951 гг., в 1975 г. вышло его четырехтомное научное издание с комментариями.
Положение, при котором достигнут достаточный уровень согласия граждан и власти, Грамши называет культурной гегемони¬ей. По его словам, «государство является гегемонией, облеченной в броню принуждения». Гегемония предполагает не просто согласие, но благожелательное (активное) согласие, при котором граждане желают того, что требуется власти: «Государство – это вся совокупность практической и теоретической деятельности, посредством которой господствующий класс оправдывает и удерживает свое господство, добиваясь при этом активного согласия руководимых».
Если главная сила власти – гегемония, то вопрос стабильности политического порядка и, напротив, условия его слома (революции) сводится к тому как достигается или подрывается гегемония. Кто в этом процессе является главным агентом? Каковы «технологии» процесса? Гегемония – не застывшее, однажды достигнутое состояние, а динамичный, непрерывный процесс. Ее надо непрерывно обновлять и завоевывать.
По Грамши, и установление, и подрыв гегемонии – процесс «молекулярный». Он протекает не как столкновение классовых сил, а как изменение мнений и настроений в сознании людей. Гегемония опирается на «культурное ядро» общества, которое включает в себя представления о мире и человеке, о добре и зле, символы и образы, традиции и предрассудки, знания и опыт. Пока это ядро стабильно, в обществе имеется «устойчивая коллективная воля», направленная на сохранение существующего порядка. Подрыв этого «культурного ядра» и разрушение этой коллективной воли - условие революции.
Для подрыва гегемонии надо воздействовать не на главные идеологические устои власти, а на обыденное сознание, на повседневные, «маленькие» мысли среднего человека. Главное действующее лицо в установлении или подрыве гегемонии – интеллигенция. Это нагляднее всего видно как раз на примере «бархатных» революций конца ХХ века.
Учение Грамши стало важной главой в политологии. С использованием предложенной им методологии ведется много прикладных исследований и разработок. Исходя из положений этой теории была «спроектирована» и гласность в СССР как программа по подрыву гегемонии советского строя. Когда «кризис гегемонии» созрел и возникает ситуация «войны», нужны уже, разумеется, не только «молекулярные» воздействия на сознание, но и быстрые целенаправленные операции, особенно такие, которые наносят сильный удар по сознанию, вызывают шок (типа провокации в Румынии в 1989 г. или «путча» в Москве в августе 1991 г.). Эти открытые действия по добиванию власти, утратившей культурную гегемонию, ведут, согласно концепции Грамши, не классовые организации, а исторические блоки – временные союзы внутренних и внешних сил, объединенных конкретной краткосрочной целью свержения власти. Эти блоки собираются ситуативно и имеют динамический характер.
Теория революции Грамши развивается множеством авторов, на ее основе пишутся даже учебники. В логике учения Грамши велся подрыв гегемонии СССР и стран Восточной Европы в 70-80-е годы. Этому служил и самиздат, и передачи западных радиостанций, и массовое производство анекдотов, и работа популярных юмористов или студенческое движение КВН в СССР. Массовая «молекулярная» агрессия в сознание велась непрерывно и подтачивала культурное ядро. Вершиной этой работы была перестройка в СССР («грамшианская революция»). Она представляла собой интенсивную программу по разрушению идей-символов, которыми легитимировалось идеократическое советское государство. Мир символов упорядочивает историю народа, общества, страны, связывает в нашей коллективной жизни прошлое, настоящее и будущее. В отношении будущего символы соединяют нас в народ, указывая, куда следовало бы стремиться и чего следовало бы опасаться. Огромным экспериментом был тот «штурм символов», которым стала Реформация в Западной Европе. Ее опыт глубоко изучил Грамши при разработке учения о гегемонии. Результатом Реформации была такая вспышка насилия, что Германия потеряла 2/3 населения.
Как видно из учения о гегемонии, любое государство, в том числе прогрессивное, может не справиться с задачей сохранения своей культурной гегемонии, если исторический блок его противников обладает новыми, более эффективными средствами агрессии в культурное ядро общества. У Грамши перед глазами был опыт фашизма, который применил средства манипуляции сознанием, относящиеся уже к эпохе постмодерна, и подорвал гегемонию буржуазной демократии – совершил типичную революцию регресса.
Оптимизм, которым было проникнуто советское мировоззрение, затруднил понимание причин и глубины того кризиса Запада, из которого вызрела фашистская революция. Л. Люкс пишет по этому поводу: «Коммунисты не поняли европейского пессимизма, они считали его явлением, присущим одной лишь буржуазии… Теоретики Коминтерна закрывали глаза на то, что европейский пролетариат был охвачен пессимизмом почти в такой же мере, как и все другие слои общества. Ошибочная оценка европейского пессимизма большевистской идеологией коренилась как в марксистской, так и в национально-русской традиции» [* Люкс]. Опыт фашизма показал ограниченность тех теорий общества, в которых не учитывалась уязвимость надстройки, общественного сознания и даже настроения.
Например, основную роль в подрыве легитимности политической системы ПНР сыграла участвующая в движении «Солидарность» польская интеллигенция.
Вот выводы польских социологов: «Автор и исполнитель программы “Солидарности” – образованный класс. Он сформировался под влиянием национального, политического и культурного канона польского романтизма, культа трагического героя, подчинения политической активности моральным требованиям и приоритета эмоций над рационалистическим типом поведения. Мифологизация политики, сведение ее к этической сфере, подмена политической конкретики абстракциями – результат огромного влияния художественной литературы на формирование политической традиции страны в ХIХ в. Это влияние сохранилось и даже усилилось во время войн и общественных кризисов ХХ в. Оно характерно и для 1948-1989 гг., когда литература выполняла роль “невидимого правительства”, а “польским героем” был, по выражению И. Курчевской, ангелоподобный член идеального с моральной точки зрения сообщества, католик, защитник наследия национальной культуры, но не гражданин в представлении западной демократии» [2, с.].
Иррациональные установки владели умами интеллигенции и рабочих во время «бархатных» революций в странах Восточной Европы. Они ломали структуры надежно развивавшегося общества и расчищали дорогу капитализму, вовсе того не желая. Польские социологи пишут об этом явлении: «Противостояние имело неотрадиционалистский, ценностно-символический характер (“мы и они”), овеяно ореолом героико-романтическим – религиозным и патриотическим. “Нематериалистическим” был сам феномен “Солидарности”, появившийся и исчезнувший… Он активизировал массы, придав политический смысл чисто моральным категориям, близким и понятным “простому” человеку – таким, как “борьба добра со злом”… Широко известно изречение А.Михника: “Мы отлично знаем, чего не хотим, но чего мы хотим, никто из нас точно не знает”».
Неумение противостоять невооруженной толпе парализует государственных служащих. Второстепенные вопросы о форме обращения с оппозицией для них становятся более важными, чем выполнение главных задач государства. Толпа блокирует здание правительства, а само правительство убеждено, что никаких насильственных действий предпринимать против толпы нельзя, потому что это недемократично. Происходит добровольный отказ государства не просто от права на легитимное насилие, но даже от обязанности применить насилие ради сохранения элементарного порядка и безопасности.
Показательна история перестройки в СССР, которая в Москве и столицах прибалтийских республик велась по канонам «бархатных» революций. Здесь прилагались специальные усилия к тому, чтобы спровоцировать армию и милицию на насильственные действия против «революционеров». Провоцировать не удавалось, т.к. дисциплина в силовых структурах была еще очень строгой. Насильственные действия «военщины» пришлось организовать самой власти.
Так был устроен «путч» в Вильнюсе в январе 1991 г. Тогдашний председатель Литовской республики В. Ландсбергис вызывает взрыв возмущения рабочих Вильнюса (в большинстве своем русских) бессмысленным повышением цен, к тому же объявленным в день православного Рождества. Кем-то подогретая толпа идет к зданию Верховного Совета ЛССР, подходы к которому в этот день, вопреки обыкновению, не охраняются. Толпу дополнительно провоцируют – из дверей ее поливают горячей водой из системы отопления. Большого вреда нет, но страсти накаляются до предела. Люди с заранее припасенными камнями бьют стекла.
Повышение цен немедленно отменяется, но беспорядки начались, радио сзывает литовцев со всей страны на защиту парламента. А когда прибывают толпы людей и расставляются по нужным местам, прибывают подразделения войск КГБ и начинают, казалось бы, абсурдные действия – с шумом и громом, с холостыми выстрелами танков и сплющиванием легковых машин штурмуют... телебашню Вильнюса. Этот штурм не имел прагматического смысла, потому что рядом, в Каунасе, продолжал действовать мощный телецентр, а телебашню в Вильнюсе накануне мог занять патруль из трех человек. В самом Вильнюсе занявшие телебашню «оккупанты» отказываются отключить автоматические радиопередатчики, призывающие народ на баррикады – хотя адреса этих радиопередатчиков были известны.
В результате «штурма» – 14 погибших (убитых «неизвестными снайперами», но никак не военными), ритуальные похороны, ликвидация компартии Литвы и всех «консервативных сил», которых в общественном мнении можно было связать с путчистами, получение Ландсбергисом тотальной власти, активное контрнаступление радикальных групп в Москве. Таким образом, положение литовских «перестройщиков» было укреплено благодаря «насилию власти» в Вильнюсе, во время которого были совершены демонстративно грубые действия и принесены объединяющие литовцев жертвы.
Когда процесс свержения власти посредством «бархатной» революции вступает в решающую стадию, удержать толпу в рамках ненасильственных действий оказывается важной и очень непростой задачей. В «учебном пособии» Дж. Шарпа сказано: «Поскольку ненасильственная борьба и насилие осуществляются принципиально различными способами, даже ограниченное насильственное сопротивление в ходе кампании политического неповиновения будет вредным, так как сдвинет борьбу в область, в которой диктаторы имеют подавляющее преимущество (вооружения). Дисциплина ненасильственных действий является ключом к успеху и должна поддерживаться, несмотря на провокации и жестокости диктаторов и их агентов» [15].
Чем более фундаментальные и непримиримые общественные противоречия становятся мотивами недовольства граждан, вовлеченных в «бархатную» революцию, тем больше в этой революции элементов самоорганизации, не вполне контролируемых извне. Иными словами, тем менее «бархатной» становится такая революция. Иногда этот «небархатный» характер проявляется очень быстро и становится главенствующим. Это проявилось, например, в действиях польской «Солидарности».
В других случаях «бархатная» технология оказывается столь эффективной и соответствующей культуре общества, что его революционная часть сама стремится не выходить за рамки ненасильственных действий и сдерживает своих радикалов – это мы наблюдали и в палестинской Интифаде, и при ликвидации режима апартеида в Южно-Африканской республике. В этих случаях как раз силы, противодействующие революции, стараются радикализовать конфликт и организуют провокации, стимулируя или даже создавая вооруженные группы, которые совершают акты насилия (в том числе террористические). Это раскалывает общество, отталкивает его умеренную часть от революции. В случае Интифады эту роль играли террористические движения, выступающие под флагом ислама, в ЮАР – племенные террористические отряды.
Ненасильственный характер действий противника не только обессиливает государственный аппарат, но и раскалывает общество. Если власть отвечает насилием, то слишком большая часть общества начинает сочувствовать противнику, и этот опасный для государства процесс приходится тормозить, неся большие издержки. Примером может служить Интифада - ненасильственная революция нового типа, продукт конца ХХ века. Способ действий в ней разрабатывала группа европейских и арабских ученых - психологов, социологов и культурологов. Предложенную ими программу можно считать достижением современного обществоведения. Главный принцип Интифады – непрерывность и полный отказ от насилия. Действующие лица – дети и подростки.
Когда по телевидению нам показывают сцены, в которых мальчишки швыряют камни в израильских солдат, надо понять смысл этого действия. Психологи предвидели, что когда детям и подросткам придется открыто выйти против вооруженных солдат, они испытают невыносимый стресс. Именно для того, чтобы разрядить его, снять напряжение, им разрешили кидать камни – но стараясь не нанести травмы солдатам. На практике так и было, физического вреда израильские солдаты практически не понесли. Но оказалось, что их моральное состояние от сопротивления детей страдало очень сильно. Известный военный историк Израиля заметил, что “одна из лучших боевых армий мира быстро дегенерирует в полицейскую силу четвертого сорта”. По его оценкам, после Интифады армия Израиля показала бы себя в серьезной войне не лучше, чем аргентинцы на Мальвинских островах.
Как же ответили сионисты на революцию детей? Поначалу позорно. Обозреватель газеты “Нью-Йорк Таймс” по Палестине Т.Фридман, любящий афоризмы, предупредил палестинских подростков: “если один из наших попадет в госпиталь, 200 ваших попадут на кладбище”. Интифада началась в декабре 1987 г., к декабрю 1989 г. по официальным данным ООН на оккупированных Израилем территориях погибло 2 тысячи детей и подростков.
Садизм, с которым избивались дети, поразил израильтян. Философ Авишай Маpгалит собpал возможные объяснения этого садизма. Главный смысл сводился к тому, чтобы разжечь ненависть арабов и заставить их перейти к насилию, к терроризму. Это был “жесткий” вариант консолидации деморализованного израильского общества и укрепления легитимности власти в его глазах. Таким образом, Интифада была успешной, она расколола израильское общество и потребовала от власти Израиля очень больших затрат, к тому же создавших новые тяжелые угрозы.
Показательна история перестройки в СССР, которая в Москве и столицах прибалтийских республик велась по канонам “бархатных” революций. Здесь прилагались специальные усилия к тому, чтобы спровоцировать армию и милицию на насильственные действия против “революционеров”. Провоцировать не удавалось, т.к. дисциплина в силовых структурах была еще очень строгой.
В очень редких случаях, наоборот, контролируемые насильственные действия служат лишь запалом, пусковым двигателем для возбуждения чисто «оранжевой» толпы, осуществляющей манипулируемый государственный переворот.

По материалам публикаций С.Г. Кара-Мурзы

Кто готовит разноцветные «революции»

safety — Wed, 20 Jul 2022 07:59:11 GMT

(По материалам статьи Джонотана Мовата)

Институт Альберта Эйнштейна (ИАЭ) играл ведущую роль в последние годы, организуя и выводя на улицы «молодежные движения» и тем подготавливая условия для государственных переворотов. Он добивался создания впечатления, что режимы, на которые он нацелился, не имеют никакой массовой поддержки и наооборот, ненавидимы широкими слоями населения. Одновременно эти режимы подрывались демонстрациями и тому подобными мерами. ИАЭ существует на деньги Сороса (его «благотворительных фондов») и правительства США. Возглавляет его бывший офицер DIA(Разведывательного Управления Минобороны США) полковник Роберт Хелви и доктор Джен Шарп из Гарвардского университета (никогда не стоит забывать, что университеты служат целям империалистического государства не меньше, хотя и другим образом, чем разведка и армия - пер).

Разумеется, официальное объяснение причин основания ИАЭ (в 1983 году) полно громких фраз об «исследованиях и образовании с целью использования ненасильственной борьбы против диктатур, войны, геноцида и репрессий». И разумеется, ничто из этих замечательных целей не мешало США вести агрессивные войны, приводить к власти и поддерживать диктаторов, свергать демократические правительства и способствовать геноциду и репрессиям – при условии, что результаты были благоприятны для империалистических целей США. Но иногда старые методы не срабатывали и нужны были другие. Тут весьма пригодился опыт доктора Шарпа, проведшего 30 лет в Гарвардском центре исследования международных отношений. Его сочинения, посвященные использования ненасилия в свержении государственной власти, переведены на 27 языков. Получая деньги от Сороса, Национального Демокартического Фонда и прочих посредников правительства США, Шарп с помощниками постоянно ездит в намеченные для переворотов регионы для «поддержки революций» с самого основания ИАЭ.

Шарп утверждает, что для свержения «диктатуры», имеющей в распоряжении войска, полицию, материальные и людские ресурсы, а также знания, необходим «суперплан». Он описывает этот суперплан в книгах, переведенных на русский, украинский, латышский, эстонский, македонский, арабский, тамильский, бирманский, тайский, китайский, корейский, французский, голландский, испанский, немецкий, итальянский и другие европейские языки, на которых говорят в бывших колониях. Список языков сам по себе весьма знаменателен и читается как напоминание о том, что произошло начиная с 1980-х годов в СССР и Восточной Европе, позволяя взглянуть на тогдашние события на основании новых фактов.

Шарп – главный теоретик и «лицо» ИАЭ, в то время как практической работой занимается его председатель полковник Роберт Хелви, начавший эту работу даже раньше чем он официально уволился из армии США. Проработав 30 лет в DIA, он накопил богатый опыт подрывной деятельности в Юговосточной Азии. По многочисленным сообщениям Хенли также был оперативным сотрудником резидентуры во время организованного США переворота в Сербии, и, по крайней мере одно сообщение касается его пребывания на Украине во время оранжевого путча. (Одновременно ИАЭ издал украинский перевод основного труда профессора Шарпа «От диктатуры к демократии»)

Согласно отчету ИАЭ с 2000 по 2004 год его целью было «продвижения всемирного изучения и использования ненасильственного действия во время конфликтов». Многочисленные группы, заинтересованные в таком «передовом опыте», обращались в ИАЭ за последние годы: из Албании, Косово, Молдавии, Сербии, Словакии, Кипра, Грузии, Украины, Белорусии, Азербайджана, Ирана, Афганистана, ОАЭ, Ирака, Ливана и оккупированных территорий Палестины, Вьетнама, Китая, Тибета, Шри Ланки, Малайзии, Кашмира, Гаити, Венесуэлы, Колумбии, Боливии, Кубы, Мексики, Анголы, Эфиопии, Эритреи, Того, Кении и Зимбабве.

Как сообщает полковник Хенли: «стратегическая ненасильственная борьба должна быть признана как средство, годное для всех желающих свергнуть ярмо государственного угнетения... Предположение, что не существует альтернативы насилию в крайних ситуациях противоречит многочисленным случаям ненасильственной борьбы за последние десятилетия. Это включает Норвегию (?), Германию, Францию (?), Чехословакию (уже не существующую, между прочим, в результате такого ненасилия –пер.), Филиппины,СССР (где теперь СССР? –пер.), Эстонию, Латвию, Литву, Польшу, Сербию, Сальвадор, Гватемалу, Индию и т.д. ...Хотя некоторые ненасильственные действия не увенчались успехом, например в Китае и Бирме, уже то, что такая борьба могла вообще вестись, и что многочисленные ненасильственные движения победили, весьма важно».

Международный Центр Ненасильственных Конфликтов (МЦНК)

МЦНК активно участвует в новейших переворотах, особенно через своих глав – доктора Петера Акермана и Джека Дюваля

Согласно сообщению на сайте МЦНК он «развивает и поощряет использование гражданской ненасильственной стратегии с целью установления и защиты демокартии и прав человека во всем мире.» Он «предоставляет помощь в подготовке и присылке полевых инструкторов, для углубления теоретических знаний и практических навыков применения ненасильственных методов в конфликтах по всему миру, где продвижение к демократии и правам человека возможно» .

Наиболее важные ненасильственные конфликты, могущие привести к «смене режима» сейчас происходят в Бирме, Зимбабве, Тибете, в Белоруссии, на Украине – почти готово, Палестине, Иране и Кубе. (О Палестине я не могу не заметить, что нет ничего отвратительнее американских шпионов, в свободное время от подрывной деятельности против врагов американского империализма, «помогающих» ненасильственной борьбе в Палестине. Не говоря о том, что такие подлинные ненасильственные организации, как Интернациональное Движение Солидарности, не имеют с ними ничего общего, и его участники подвергаются вполне реальному насилию израильской армии и поселенцев (недавно исполнилось два года со дня гибели Рейчел Корри в Газе под израильским армейским бульдозером). Суть в том, что израильская оккупация держится почти исключительно на многомиллиардной военной и финансовой поддержке США (государственной и частной, но тоже связанной с государством), и не менее эффективной идеологической и пропагандистской поддержке. Без всего этого, оккупация давно бы прекратилась, и никакой «поддержки» МЦНК палестинцам бы не понадобилось -пер.)

Доктор Аккерман – основатель и председатель МЦНК. Одновременно он – один членов из наблюдательного совета факультета права и дипломатии в университете Тафт, который активно готовит кадры для американских разведслужб; и член исполнительного совета Международного Института Стартегических исследований в Лондоне. Аккерман также директор-основатель ИАЭ.

Акерман был продюсером документального фильмаPBS-TV «Свержение диктатора» о свержении Слободана Милошевича, переведенного на арабский, фарси, французский, китайский, русский и испанский языки. Он также редактор и советник сериала PBS-TV «Самая мощная сила», о ненасильственной борьбе как средстве смены режима. (Переведен на арабский, фарси, китайский, русский и испанский). Акерман также автор двух книг на ту же тему и регулярно читает лекции об использовании ненасилия для свержения намеченных правительств, в том числе в государственном департаменте США.

Бывший офицер ВВС Джэк Дюваль – председатель МЦНК и один из его основателей. Как и Акерман, Дюваль постоянно читает лекции, в США и за рубежом, о стратегическом использовании ненасилия.

Вице-председатель Берель Родаль – бывший гендиректор политического отдела канадского министерства обороны.

Арлингтонский институт(АИ)

АИ – спец в использовании новейших методов госпереворотов. Основан в 1989 году Джоном. Л. Петерсеном, по его словам «помочь переосмыслить концепцию национальной безопасности в куда более широких и общих терминах, введя быстро меняющиеся глобальные тенденции роста населения, разрушения окружающей среды, достижений науки и технологии, а также изменения социальных ценностей в традиционных странах, в уравнение национальной обороны». Среди руководителей АИ – Джэк Дюваль и Джеймс Вулси – директор ЦРУ при Клинтоне и видный неоконсервативный оратор, в настоящее время – председатель организации Фридом Хаус («традиционной» правой империалистической организации, в свое время также антисоветской –пер.).

Необходимость создания АИ, как обьясняется на сайте, «выросла из совместного республиканско-демократического проекта Группа по национальной безопасности, которую Петерсен совместно организовал и вел в Вашингтоне в 1986-87 годах. Эта группа была собрана для такого случая для изучения и наметки новой ситуации в сфере национальной безопасности, с которой придется иметь дело президенту, избранному в 1988 году. Петерсен также написал отчет о работе группы «Распыление власти: Эпоха перегруппировки (можно перевести и как «эпоха перестройки» -пер.), ставший важнейшим пособием для руководства министерства обороны.»

«В начале 90-х», добавляется там «Петерсен участвовал в ряде проектов для министерства обороны с целью систематизации главных подходов к футурологии. Один важный проект для самого министра обороны включал поездки по всему миру для посещения виднейших футурологов, для того, чтобы попытаться создать единый общий подход, включающий лучшее из каждого метода.» Петерсен стал советником ряда высших чиновников Пентагона, включая замминистра по делам ВМФ и главы операций ВМФ.

В середине 90-х Петерсен убедился, что человечество живет в эпоху неслыханных перемен, которые неизбежно приведут к крупнейшим изменениям в течении ближайших двух десятилетий. АИ посвятил себя задаче облегчения перехода к новому миру, действующему на совершенно новых основаниях.»

Пенн, Шоен и Берланд (ПШБ)

ПШБ были одними из первых в использовании опросов общественного мнения, особенно «опросов проголосовавших» для облегчения проведения госпереворотов. Основная цель – создать впечатление, что группа, поставленная во власть в намеченной стране, пользуется массовой поддержкой. ПШБ начала действовать в Сербии в то время, когда один из ее основателей Марк Менн был старшим политическим советником президента Клинтона.

ПШБ была основана в 1975 году с конторами в Вашингтоне, Денвере и Нью-Йорке. Она сообщает, что проводила исследования в более чем 65 странах для крупнейших ТНК и политических кампаний.

«ПШБ возможно наиболее известна как стратегический советник Билла Гейтса и Майкрософт, в политике же ее клиентами были президент Билл Клинтон и сенатор Хиллари Клинтон, среди прочих.»

ПШБ сообщает, что провела «широкий спектр исследований для правительства, включая в последнее время для госдепартамента США в «проблемных» странах.» Среди ее бизнес-клиентов – Сименс, Американ Экспресс, Эли Лили, Флит, Бостон Финаншиал, Тексако, Бритиш Петролеум, Голдман Сахс, Ситигруп, Де Бирс и пр. (То есть банки, нефтяные компании и т.д.).

ПШБ хвалится своей ролью в Сербии. В статье «Побеждая диктаторов на выборах: как разработать успешную выборную стратегию в авторитарном обществе» с их сайта, Пенн и Шоен сообщают:

Международные стратеги, политические и СМИ консультанты, как мы, играли важнейшую роль за кулисами выборов в Сербии и Зимбабве (в Зимбабве как раз эта их «роль» явно помешала успеху в последних выборах – зимбабвийцы, в отличие от сербов, как видно, отличаются более крепкой памятью и не попались на удочку, наживленную обещаниями тех, кого они хорошо знали как своих отъявленных врагов – а именно мировой империализм и колониализм –пер.). Мы помогали оппозиционным партиям выработать стратегию, подать себя и организовать убедительную и эффективную кампанию, сумевшую ослабить диктатора, его политическую партию и в конце концов лишить его власти» (как мне нравятся эти диктаторы, организующие многопартийные выборы, на которых их можно победить! Ясно, что Дювалье, Сомоса, шах или Пиночет не были диктаторами, так как они не проводили таких выборов. А если они не были диктаторами, ясно, почему они были лучшими союзниками США –пер.).

Новейшие СМИ и политтехнологии, заодно с советами лучших западных консультантов (все из бескорыстной любви к демократии, разумеется – пер.) – такое же мощное оружие, как бомбы, боевые самолеты и шпионаж, которые применялись в войне в Персидском заливе, Боснии, Косово и Афганистане.

В статье в Вашингтон Пост в декабре 2000 года Майкл Доббс описал, как Дуг Шоен собрал в 1999 году в роскошном отеле в Будапеште глав сербской оппозиции и обьяснил им, что для свержения Милошевича они должны перестать драться между собой и выдвинуть единого кандидата (как подставное лицо). С этого начались попытки США свергнуть иностранных глав государств не путем тайных операций ЦРУ, как в Иране или Гватемале, но с помошью новейших избирательных технологий.

Как сообщает сайт ПШБ, Пенн помог избрать 15 президентов на Дальнем Востоке, в Латинской Америке и в Европе.

Дуг Шоен, по тем же источникам, за последние 20 лет «создал победные лозунги и предоставил стратегические советы многочисленным политикам в США и главам государств, включая Грецию, Турцию, Израиль, Филиппины, Доминиканскую республику, Бермуды и Югославию». Кроме того, он был советником президента Клинтона по исследованиям и стратегии во время избирательной компании 1996 года и считается, что он сумел изменить его имидж и помог его переизбранию».

Послесловие переводчика.

Короче говоря, все эти «новейшие» выборные способы подрывной деятельности явно начались не в последние годы, а еще при Рейгане, причем в их применении между республиканцами и демократами царит полное единодушие. Разумеется, эти модные методы отнюдь не исключают и старых, проверенных временем. Против Ирана, например, сейчас действуют не только отставные полковники и директора ЦРУ, вдруг обратившиеся к ненасилию, но и вполне действующие, которые такого обращения еще не прошли и собираются демократизировать Иран так же, как в 1953 году (или как Ирак в 2003).

Перевод Аллы Никоновой

http://left.ru/2005/8/movat125.phtml?print