Анализ Опасностей и Оценка техногенного Риска

Наш опрос

Отступление от требований безопасности - это:
Всего ответов: 41

читальный Дневник

Главная » 2009 » Июнь » 29 » интернет-обрывки и ссылки из неуловимого журнала Версты. Париж, 1928, №3, стр. 65-86
интернет-обрывки и ссылки из неуловимого журнала Версты. Париж, 1928, №3, стр. 65-86
21:47

А) Лев Красавин (1882-1952), историк и философ, сторонник еврейского единства и борец с антисемитизмом, подробно исследовавший вопрос еврейской ассимиляции: «Недаром же даже разорвавшие с еврейским народом евреи с особенным вниманием относятся к успехам именно евреев, говорят, часто не без высокомерия, об одаренности еврейского народа, создают репутацию ученым, литераторам, художникам из евреев. В России приходилось за годы революции встречаться с такими фактами, что еврей-христианин, резко враждебный всякой революции и всякому социализму, не мог скрыть своего удовольствия при виде талантов и успехов еврея Троцкого... А еврей ассимилирующийся и без того по самой природе своей – революционер. Ибо он – враг органической национальной культуры, которая ему мешает и его теснит, и естественный союзник разлагающих ее «революционных» процессов... Тип ассимилирующегося еврея определяется идеологией космополитизма и интернационализма, индивидуалистическими тенденциями в сфере политических и социальных проблем (демократизмом, социализмом, коммунизмом), активностью, направленною на абстрактные и предельные идеалы и не знающего границ, т. е. утопизмом и революционностью, а потому нигилистическою разрушительностью... Поэтому денационализирующееся и ассимилирующееся еврейство – наш вечный враг, с которым мы должны бороться так же, как оно борется с нашими национально-культурными ценностями. Это борьба не устранимая и необходимая» (Красавин Л.П. Россия и евреи. Версты. Париж, 1928, №3, стр. 65-86)

Б) Цит. по Россия. Век ХХ / Кожинов В.В. - М.Алгоритм, Эксмо, 2008.- с.279-280:

"чем была Революция, против которой и, в частности, против непомерного еврейского участия в ней (а не против евреев!) боролся И.Я. Гурлянд.

В связи с этим стоит отметить один по-своему замечательный “вывод”, к которому по всей вероятности, не вполне осознанно — пришел современный историк Владлен Сироткин (о нем уже шла речь выше), опубликовавший не так давно две “разоблачительные” статьи о “черносотенцах”. Он клеймил их за “антисемитизм”, но в какой-то момент словно бы “прозрел” и написал следующее: “Для идеологов черносотенства (тогда, как и сейчас) “евреи” — категория не национальная, а политическая”. [ 116 ] Тем самым В. Сироткин по сути дела полностью снял с “черносотенцев” обвинение в антисемитизме — то есть именно в национальной ненависти, — хотя едва ли он ставил перед собой такую цель. Тем не менее Сироткин здесь же привел одно достаточно весомое “доказательство”, сообщив, что “при “Союзе русского народа” открыли филиал для тех самых гонимых евреев”, и даже “власти зарегистрировали в Одессе устав общества евреев, молящихся Богу (разумеется, своему Богу. — В.К.) за Царя” (с. 50).

Это были, очевидно, люди, которые понимали или хотя бы предчувствовали, что революционный катаклизм не даст им счастья, — чего никак не понимали, например, в конечном счете уничтоженные созданным ими же строем Г. Е. Зиновьев или Л. Б. Каменев. В. Сироткин с явным одобрением писал об уже знакомом читателю моей книги А.Я. Аврехе, который до самой своей кончины в декабре 1988 года превозносил Революцию и проклинал “черносотенцев”:

“... историк Арон Яковлевич Аврех (которого я лично знал), не считавший себя ни евреем, ни русским, а только марксистом-интернационалистом...”

Существо этого типа людей точно и глубоко раскрыл выдающийся мыслитель Л. П. Карсавин (1882-1952, умер в ГУЛАГе), чьи труды, слава Богу, публикуются теперь в России. Владлену Сироткину — как и другим нынешним обличителям “черносотенства” — следовало бы внимательно изучить и прочно усвоить основные положения написанной еще в 1927 году — как бы к десятилетию победы Революции — работы Л. П. Карсавина “Россия и евреи”.

Он начал ее характернейшим замечанием: “Довольно затруднительно упомянуть в заглавии о евреях и не встретиться с обвинением в антисемитизме...”. [ 117 ] И, конечно, он “встретился” с таким обвинением, хотя в работе четко проведено разграничение трех слоев (или, как определяет сам Л. П. Карсавин, “типов”) еврейства: “Мы различаем... религиозно-национальное и религиозно-культурное еврейство... евреев, совершенно ассимилированных тою либо иною национальною культурою... и евреев, интернационалистов по существу и революционеров по природе. Вот об этом последнем типе евреев мы до сих пор и говорили... признание того, что он существует, описание отличительных его черт, даже оценка его с точки зрения религиозных и культурных ценностей являются не антисемитизмом, а научно-философскими познавательными процессами. Научное познание не может быть запрещаемо и опорочиваемо на том основании, что приходит к выводам, для нервозных особ неприятным” (с. 414).

Далее Л. П. Карсавин говорит, что исследуемый им “тип” — это “уже не еврей, но еще и не “нееврей”, а некое промежуточное существо, “культурная амфибия”, почему его одинаково обижает и то, когда его называют евреем, и то, когда его евреем не считают(!); он определяется “активностью”, которая неизбежно оборачивается “нигилистической разрушительностью... Этот тип является врагом всякой национальной органической культуры (в том числе и еврейской)...” (с. 412,413,414). И “практический” вывод Л. П. Карсавина таков:

“... денационализирующееся и ассимилирующееся еврейство — наш вечный враг, с которым мы должны бороться также, как оно борется с нашими национально-культурными ценностями. Это — борьба неустранимая и необходимая” (с. 416).

Нельзя не сделать здесь одно принципиальное уточнение: из работы Л. П. Карсавина в целом ясно, что речь идет отнюдь не о борьбе с “денационализирующимся” еврейством вообще, в целом, но лишь с той его частью, теми его представителями, которые проявляют свою “разрушительную активность” прямо и непосредственно в сфере политики, идеологии, культуры, — то есть прямо и непосредственно борются с устоями чуждого им национального бытия.

Да, речь идет о тех, о ком В. Е. Жаботинский не без презрения писал еще в 1906 году, что они задорно “побежали на шумную площадь творить еврейскими руками русскую историю”. К ним, конечно же, совершенно не относятся пусть даже самые “денационализированные”, но не вторгающиеся с “разрушительной активностью” в устои того или иного национального бытия люди, занятые общеполезным профессиональным трудом.

Как ни прискорбно, в эпоху Революции в еврейской среде оказалось чрезвычайно большое количество людей, одержимых этой самой разрушительной активностью. Причину этого вполне основательно и убедительно раскрыл И. Р. Шафаревич в своей работе “Русофобия”, созданной в 1978-1982 годах и опубликованной впервые в 1988-м:

“В конце XIX века устойчивая, замкнутая жизнь религиозных общин, объединявших почти всех живших в России евреев, — писал . И. Р. Шафаревич, — стала быстро распадаться. Молодежь покидала религиозные школы и патриархальный кров и вливалась в русскую жизнь — экономику, культуру, политику, все больше влияя на нее. К началу XX века это влияние достигло такого масштаба, что стало весомым фактором русской истории... оно... особенно бросалось в глаза во всех течениях, враждебных тогдашнему жизненному укладу. В либерально-обличительной прессе, в левых партиях и террористических группах евреи, как по числу, так и по их руководящей роли, занимали положение, совершенно несопоставимое с их численной долей в населении”. Этот, как пишет далее И. Р. Шафаревич, “прилив... почти точно совпал с “эмансипацией”, началом распада еврейских общин... Совпадение двух кризисов (в России в целом и в российском еврействе. — В.К.) оказало решающее воздействие на характер той эпохи”. [ 118 ]

Работа И. Р. Шафаревича вызвала совершенно беспрецедентную волну всякого рода нападок и обвинений — что ясно свидетельствует об ее высокой значительности. Разумеется, его на разные лады обвиняли в антисемитизме. Но для этого каждый его обвинитель предпринимал более или менее грубое искажение действительного содержания “Русофобии”. К сожалению, этим грешили подчас даже и стремящиеся к объективности авторы."

В) Цит. по Россия. Век ХХ / Кожинов В.В. - М.Алгоритм, Эксмо, 2008.- с.268-270

"Но самое примечательное и вместе с тем загадочное состоит в том, что и после победы Революции, когда “черносотенцы” оказались в полном смысле слова объявленными “вне закона”, и их без всяких “формальностей” расстреливали, продолжалась — и продолжается до сих пор! — оголтелая атака на них, в ходе которой вдалбливается в умы представление, согласно которому “черносотенцы” были опаснейшими и сильнейшими злодеями, залившими — или, по крайней мере, пытавшимися залить — Россию “морем крови”. Выше цитировалась, например, статья из “Правды” 1921 года, в которой “русские трудящиеся массы” запугивали уверением, что “черносотенцы” готовятся отправить эти массы “на плаху”. При этом имелись в виду всего несколько десятков спасшихся от расстрелов и собравшихся в немецком городке Рейхенгалле “черносотенцев”...

Позднее было бы уж совсем нелепо писать о подобной прямой “угрозе”, но “черносотенцев” продолжали при каждом подходящем случае проклинать и преподносить как нечто устрашающее. И, как становится вполне очевидным при изучении всех обстоятельств, главной причиной столь долгого — вплоть до наших дней — и не ослабевающего натиска на “черносотенцев” являлись не выступления против Революции, но та часть их речей и статей, в которых они обращались к еврейской проблеме. Об этом неопровержимо свидетельствует уже тот факт, что, согласно нынешним представлениям преобладающего, даже, пожалуй, абсолютного большинства людей, “черносотенцы” боролись не против Революции, но именно и только против евреев.

Здесь необходимо уяснить, что к моменту начала “черносотенного” движения в силу целого ряда различных обстоятельств и тенденций установилось такое положение, что любое — именно любое — критическое суждение в адрес евреев оценивалось в интеллигентской среде как нечто совершенно недопустимое; те, кто “позволял” себе высказать публично такие суждения, становились поистине отверженными.

Об этом правдиво и ярко сказал в 1909 году в письме своему другу, известному тогда литератору Ф. Д. Батюшкову (внучатому племяннику поэта) Александр Куприн. Говоря о негативных сторонах деятельности еврейства, писатель констатировал: “... мы об этом только шепчемся в самой интимной компании на ушко, а вслух сказать никогда не решимся. Можно печатно иносказательно обругать царя и даже Бога, а попробуй-ка еврея! Ого-го! Какой вопль и визг поднимется... И так же, как ты и я, думают — ноне смеют сказать об этом — сотни людей” (из числа литераторов). И закончил Куприн свое послание так:

“Сие письмо, конечно, не для печати и не для кого, кроме тебя. Меня просит Рославлев подписаться под каким-то письмом ради Чирикова (русский писатель, которого тогда травила еврейская печать; см. об этом воспоминания Евгения Чирикова в “НС”, 1991, № 6. — В.К.). Я отказался”. [ 98 ] Тем самым Куприн как бы неопровержимо заверил правоту своего диагноза: критически отзываться о евреях невозможно.

Кто-либо может предположить, что Куприн все же преувеличивал. Но вот чрезвычайно выразительные суждения по поводу того же “дела Чирикова”, опубликованные в том же 1909 году одним из крупнейших еврейских деятелей XX века В. Е. Жаботинским. Он писал, что когда Чириков и Арабажин (критик, его поддержавший) “уверяют, что ничего антисемитского не было в их речах, то они оба совершенно правы. Из-за того, что у нас считается очень distingue (благовоспитанным. — фр.) помалкивать о евреях, получилось самое нелепое следствие: можно попасть в антисемиты за одно слово “еврей” или за самый невинный отзыв о еврейских особенностях. Я помню, как одного очень милого и справедливого господина в провинции объявили юдофобом за то, что он прочел непочтительный доклад о литературной величине Надсона... То же самое теперь с г. Чириковым. Хороши или плохи русские бытовые пьесы последних лет, я судить не берусь, но г. Чириков совершенно прав, когда говорит, что глубоко почувствовать их может только русский, для которого Вишневый Сад есть реальное впечатление детства, а не еврей. Если бы г. Чириков сказал: “а не поляк”, никто бы в этом не увидел ничего похожего на полонофобию. Только евреев превратили в какое-то запретное табу, на которое даже самой безобидной критики нельзя навести, и от этого обычая теряют больше всего именно евреи, потому что, в конце концов, создается такое впечатление, будто и само имя “еврей” есть непечатное слово...”. [ Жаботинский Владимир (Зеев). Избранное. Иерусалим - СПб, 1992, с.74-75]

Такая в сущности абсурдная “ситуация” была создана к началу XX века. Ныне, в конце XX века, это положение поистине доведено до предела во всех так называемых “цивилизованных” странах, исключая разве только Японию, где, впрочем, почти нет евреев."



Просмотров: 1129 | Добавил: safety

Форма входа

Календарь

«  Июнь 2009  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
2930

Поиск

Друзья сайта

Статистика


Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0